Книга Дым и зеркала, страница 66 – Дарья Кузнецова

— Нет. Ты боишься того факта, что они будут знать. Если с детства этого не умеешь, очень трудно научиться кому-то доверять. А если тебя предавали, очень сложно поверить, что человек, узнавший какое-то твоё слабое место, не ударит по нему впоследствии, — Иффа говорила очень спокойно и уверенно. Как человек, проверивший сказанное на собственном опыте. — Я очень хорошо тебя сейчас понимаю, поверь мне. Зная тебя, я могу точно сказать, что ты не совершила ничего плохого, ты не воровка и не убийца, и твои страшные воспоминания — груз души, но не совести. Я успела многое повидать до того, как встретила Харра. А, самое главное, много успела натворить такого, чего действительно стоит стыдиться. Но он всё равно меня принял, и заставил меня саму принять себя. Если бы ты просто боялась доверять, может быть, я бы и не настаивала на твоей встрече с Целителем; в конце концов, у каждого своя жизнь. Научиться верить близким людям ты можешь только сама, а вот с собственными эмоциями справиться сейчас — вряд ли. Если ты так боишься, можешь в контракт с Целителем добавить пункт о неразглашении, для них это куда более распространённая практика, чем для всех прочих.

— Хорошо, я… подумаю над твоей идеей, — со вздохом ответила я на этот короткий пассаж.

— Боюсь, Лейла, это не идея, — смягчив строгий тон сочувствующей улыбкой, Иффа качнула головой. — Или ты обратишься к Целителю, или завтра я приведу его сама.

— Это незаконно, — нахмурилась я.

— Боюсь, законно, — вновь качнула головой она. — При возникновении угрозы жизни больного, или если этот самый больной представляет опасность для окружающих, целительская помощь может оказываться против воли пациента. Ты можешь умереть или сойти с ума, а безумный маг представляет для окружающих нешуточную опасность. Мою правоту признает любой суд; но, надеюсь, мы до этого не дойдём? — Иффа насмешливо вскинула изящную бровь.

— И зачем я только рассказала, — вздохнула я, сокрушённо покачав головой. — Хорошо, я обращусь к Целителю.

— Не позднее, чем через два дня, — непререкаемым тоном добавила женщина.

— Хорошо, я обращусь к Целителю не позднее, чем через два дня. Обещаю, — окончательно сдалась я.

— Ну и хвала богам, — шумно вздохнула Тарья. И вдруг очень хитро улыбнулась. — А рассказала ты потому, что мы с Фьерью этого очень хотели, — и две рыжие девчонки заговорщицки переглянулись.

— В каком смысле? — опешила я.

— А вот не скажу! — Тарья показала язык. — Мучайся теперь.

— Понимаешь, Лейла, среди Берггаренов очень редко рождаются маги, — фыркнула Иффа, не позволив торжеству младших продлиться долго. — Зато у них имеется другой врождённый наследственный талант. Ты думаешь, ты не можешь сопротивляться капризам Фьери просто из общей мягкосердечности? Или, может, дорогу задумавшемуся Оллану уступают из обычного уважения? Нет, его, конечно, уважают, но не настолько. Ну, ещё не догадалась?

— Они что, влияют на человеческий разум? — растерянно хмыкнула я.

— Не совсем. Это называется «даром Повеления». По семейной легенде Бирг Первый Безжалостный наградил им того самого первого Берггарена, который решил принять новую присягу. Точнее, не он сам, а боги по его просьбе, это более правдоподобно. Кстати, наследуемый в царском роду талант обычно называется «даром Знания». А вообще этих даров есть около десятка, и все они, если верить некоторым преданиям…