Книга Дым и зеркала, страница 175 – Дарья Кузнецова

— Почему вы не пошли с этим к нам? — задал я самый очевидный вопрос. Нет, я понимаю, когда была маленькая; маленькому ребёнку могли и не поверить. Но позже?

— Не знаю, — тяжело вздохнула она. — Правда, не знаю. Мне вообще не приходило в голову, что об этом можно рассказать. Только когда эта тварь сдохла, я сама вдруг задумалась: а почему? Может, я дура или тоже трусиха; наследственность дрянная, — Гайда горько усмехнулась. — А, может, это его магия. Ему хотелось, чтобы я знала, но молчала.

— Он… развлекался один? — уточнил я.

Нет, всё-таки Амар-ай-Шрус заслуживал куда более тяжёлого наказания. Одна надежда, что в мешке Караванщика ему воздастся за всё с лихвой.

Кстати, надо уточнить, а он ли это был? Или тут, как со смертью Тай-ай-Арселя, возможны варианты? Благо, теперь я знаю, кто это может сделать, и ему будет непринципиально, один труп проверять, или два. Кстати, не опоздать бы к его визиту…

— В тех случаях, когда я его видела, да, — она повела плечами. — Но мне кажется, порой у него бывали гости. Да и не факт, что сам он ни к кому не ходил и ни в каких массовых оргиях не участвовал, — Гайда устало и цинично усмехнулась.

— А с кем-нибудь из коллег он был особенно дружен? Или вообще с кем-нибудь?

— Сложно сказать, — вновь медленно и неуверенно пожала плечами девушка. — Так, чтобы прямо друзья, вроде бы и не было никого… Он даже с кровниками своими не общался, разве что с Маарифом Идар-ай-Алем. Только того, мне кажется, тяготило это общение. Говоря прямо, Юнус за ним бегал как собачонка и чуть ноги не целовал. Выглядело довольно жалко.

— Это довольно странно. Мне он показался вполне самодостаточным и уверенным в себе человеком, — задумчиво протянул я.

— Он всем таким казался, — Гайда вновь скривила губы в усмешке. — Люди часто дома показывают себя с той стороны, с которой их никто не видит. К тому же, он ведь был Иллюзионистом. А при общении с Идар-ай-Алем в приватной обстановке маска с него порой слетала. Точнее, слегка приподнималась; но если хорошо его знать, можно было заметить сквозящее из-под неё подлинное отношение. А я хорошо его знала. Я наблюдала за ним неотрывно, потому что боялась, что рано или поздно меня ждёт то же, что происходило с матерью. Но он почему-то меня не трогал. Наверное, ему хватало моего страха. Что касается Маарифа, — она встряхнулась, с усилием отгоняя тяжёлые воспоминания. — Я сейчас об этом думаю, и вот что мне кажется; а не был ли Юнус не просто восхищён им? Очень может быть, что он был влюблён. Может быть, того именно это и раздражало, потому что я видела, как Идар-ай-Аль иногда брезгливо морщился.

Мог ли Амар-ай-Шрус в дополнение к садистским наклонностям иметь предрасположенность и к этому извращению? В общем-то, совсем не удивлюсь. Этот штрих вполне подходил к нелицеприятному портрету подлинной натуры Иллюзиониста.

Но как же я не люблю этих магов… Такая благообразная наружность, и настолько гнилое нутро!

— А кого вы ещё знаете из его кровников?

— Мерт-ай-Таллер, он тоже у нас преподаёт. И тоже кажется вполне благообразным, — она вновь брезгливо скривилась. — Остальных не вспомню; у нас дома они бывали редко и ничего не преподавали. Вот об этом попробуйте спросить маму. Только, пожалуйста, не рассказывайте ей ничего, ладно? Она сегодня как будто воскресла, — вымученно улыбнулась девушка.