Книга XXI век не той эры, страница 120 – Дарья Кузнецова

Но в следующую секунду он обнаружил себя возле также не ожидавшего подобной реакции родственника. Причём одна рука за горло приподнимала того над землёй, а во второй крошились металл и керамика, составлявшие за мгновение до этого существо лазерного излучателя.

— Не смей, Эрик, — процедил сын Тора, волевым усилием заставляя себя разжать руки.

— Да что ты взъелся-то? — сквозь кашель попытался возмутиться тот, кого назвали Эриком. — Подумаешь, новая девка, я же не сейчас! Какая тебе разница, всё равно она тебе надоест! Где только взял… Что в ней такого особенного? Ещё скажи, что я не прав, и через месяц ты её не выкинешь. Или семью решил завести? Так у тебя же…

— Даже если и так, тебя это не касается, — сквозь зубы процедил Ульвар. — Считай, что это моя жена и мать моих будущих детей.

— Каких детей, ты же…

Последнее высказывание явно было лишним, Эрик Йенсен зря не верил в страшные сказки про своего кузена. И теперь, силясь разогнать туман перед глазами и превозмочь боль в голове, возникшую там от одной-единственной затрещины, подаренной старшим родственником, он об этом жалел. С трудом поднимаясь с пола, он судорожно цеплялся за кресло; перед глазами плыло.

— Ты псих, — пробормотал он. — Ты мне сотрясение организовал!

— Были бы мозги, было бы сотрясение, — процедил Ульвар. — Ещё что-нибудь вякнешь, или если через пять минут будешь всё ещё здесь, я сломаю тебе шею. Или пальцы. Или вырву руки. Потом решу.

Собственная вспышка несказанно раздосадовала сына Тора. Эрик, конечно, никогда не отличался особым умом, как и его папаша, — не просто же так бездетная мать самого Ульвара в конце концов решилась на связь с богом, лишь бы не передать титул своему жалкому младшему братцу, — но в данном случае ничего неожиданного или нового он ему не сказал. Да чёрный трибун в отставке и сам планировал что-то подобное!

Тогда откуда эта кровавая пелена бешенства перед глазами? Да и к чему он, в конце концов, про жену-то ляпнул? И детей заодно приплёл, в возможность появления которых верила только его мать, пока была жива, но не он сам. Сколько через его руки женщин прошло — страшно сказать! И ни одна не понесла, хотя прибрать к рукам сына Тора желали бы многие.

Он, конечно, помнил слова Симаргла про предопределённость, но воспринимал их совсем не так, как стоило бы. Во всяком случае, связать их и возможность обретения той самой единственной женщины, рождённой какой-то смертной специально для полубога, почему-то не догадался. Скорее всего, он просто никогда не верил в чудеса, а это событие было сродни чуду.

К собственному счастью, Эрик в доме был один и глобальных перемен в родовое гнездо не принёс, иначе Ульвар и в самом деле мог бы его убить. Да и дом покинул действительно быстро, несмотря на расплывающуюся перед глазами после удара родственника реальность. Всё это время Ульвар стоял посреди гостиной, заложив руки за спину и неподвижно глядя в пустой камин.

Ольга же, совершенно деморализованная увиденной сценой, столь же неподвижно сидела на полу, прижимаясь спиной к креслу, и растерянно разглядывала не обращающего на неё внимания мужчину.

Ей, пожалуй, было хуже всех присутствующих в доме. Странная вспышка сына Тора подарила робкую надежду, что, может быть… А безжалостно убивать собственными руками эту самую надежду было больно. Потому что всерьёз поверить в правдивость сказанных слов она не могла, и не желала проходить через мучительную смерть бесплодных ожиданий потом, в не слишком отдалённом будущем.