Книга Шешель и шельма, страница 97 – Дарья Кузнецова

Шешель оценки этому явлению не давал, жил с тем, что давали. Только привычно ругался, когда по десять раз на дню приходилось бегать на шестой со своего второго и обратно. Оно, конечно, полезно для здоровья, но время-то идет!

Сегодня, впрочем, спешить было некуда, поэтому Стеван немного пообщался с охраной, пока те неторопливо устанавливали его личность, проводили личный досмотр и принимали под подпись оружие, зажигалку и перочинный нож.

Стражники, конечно, не удержались от высказываний о поимке Шешелем Кокетки, потому что об этой его навязчивой идее не знали только совсем посторонние, а местные сотрудники такими точно не являлись. Стеван, конечно, позубоскалил вместе с ними, удостоверился, что Хованом Живко никто не интересовался, и предупредил, чтобы за ним приглядывали получше. Узнал, что задержанная девица ведет себя хорошо, выслушал пару анекдотов и новую байку про одного из коллег. Точнее, про сложности его семейной жизни и ревнивую жену, которая со скандалом явилась проверять, с кем дражайший супруг развлекается на рабочем месте. Развлекался он тогда с бандой грабителей, но в итоге развлекся весь СК. В общем, обычный ниочемный треп, неплохо поднимающий настроение. Самое то, чтобы настроиться на предстоящий сложный разговор.

— Слушай, Шешель, я тебя давно спросить хочу, — размеренно заговорил начальник смены Тримир Бажич, похожий на старого седого волка, гремя ключами и открывая первую решетку. — Ты чего тут, живешь, что ли? Ну все, бывает, ночами торчат и задерживаются, но к нам вот только тебя и носит после семи.

— Так я вам вроде не мешаю картами шлепать, — со смешком пожал плечами Стеван. — Наоборот, даже поддерживаю: шлепаете — значит, не спите. Или как раз спать и не даю?

— Жениться тебе надо.

— Ага, и веселить вас историями о том, где и при каких обстоятельствах меня баба потеряла и с кем ругаться пришла, — насмешливо фыркнул следователь. — Иди-ка ты в задницу со своими советами, приятель.

— Ай дурак ты! — отмахнулся тот, не обидевшись, громыхнул окошком камеры. — Я же добра тебе желаю. Задержанная Янич, к вам следователь, — предупредил и открыл дверь. — Я окошко открытым оставлю, ты как закончишь — крикни, услышим.

Семнадцатая считалась у местных номером люкс, их таких было три. Одноместные, а не на четыре койки, просторные, с персональным туалетом, умывальником, столом и даже стулом со спинкой, выкрашенными в теплый зеленый цвет стенами и дощатым полом. Чистоту в изоляторе вообще поддерживали старательно, но здесь было даже почти уютно.

Нынешняя обитательница камеры сидела, поджав ноги, на кровати с книгой — это не возбранялось, даже наоборот, при изоляторе имелась своя небольшая библиотечка из единственного, но плотно набитого шкафа, собранная силами едва ли не всего С К. К ее пополнению даже Шешель приложил руку, сдав пару десятков задвоившихся томов.

Чарген при звуках открываемой двери положила книгу на колени и принялась нервно теребить кончик густой косы, расчесывая волосы пальцами.

Стеван смерил узницу тяжелым злым взглядом, нервно сжал свободную руку в кулак — до зуда в пальцах захотелось запустить их в шелковистые пряди. Чарген ответила почти таким же выражением лица — ничего хорошего она от позднего визита не ждала.

Или скорее от себя, потому что за почти сутки в камере так и не успела перегореть, жутко злилась на Шешеля и по-прежнему мечтала как минимум съездить ему по физиономии. После предыдущей встречи это желание слегка поутихло — она не поняла, на что Стеван так разозлился, но вид разъяренного господина Сыщика впечатлил, увы, временно. За прошедшее с того момента время мошенница успокоилась и вернулась к прежнему настроению.