Книга Функции памяти, страница 116 – Дарья Кузнецова

И как хорошо, что дома всё хорошо. Потому что отец спокоен, расслаблен и выглядит как всегда. Одет не в футболку, а в повседневную форму — значит, сейчас на службе. И без головного убора, так что можно привычно поумиляться на любимые кудряшки. Светло-русые волосы отца вьются мелким бесом, за что он их терпеть не может и всегда стрижёт очень коротко, но те не сдаются и даже в таком виде продолжают курчавиться. Многое бы я отдала, чтобы посмотреть на обросшего кудрявого папу! А так — только на детских снимках, потому что войну с причёской он ведёт лет с десяти, с кадетского корпуса. Хотя так и не собрался решить эту проблему радикально — наверное, привык.

— До тебя не достучишься, — проворчал Иванов-старший. — Привет. Тебя достали домашние и ты специально такой дикий курорт выбрала? — предположил со смешком.

— Ну да, в некотором роде, — нервно хмыкнула в ответ. Хорошо хоть родной язык не забыла! Правда, выговаривать слова с харрскими зубами и гортанью оказалось сложно.

— Тата, а что у тебя с голосом? — закономерно удивился родитель. — Ты простудилась, что ли?

— Я… Пап… В общем, не знаю, как сказать. Ты, главное, не волнуйся, я жива, здорова и в безопасности!

— Ты серьёзно думала меня таким успокоить? — голос зазвучал ровнее и твёрже. — Так, мичманёнок, отставить болтологию. Докладывай по существу!

— А по существу… Короче, вот, — вздохнула я и подключила передачу изображения.

— Тата? — отец недоверчиво вскинул брови, обвёл взглядом моё лицо. Нахмурился, а голос еще похолодел. — Это не смешно.

— Не то слово! — согласилась, чувствуя, что уши виновато прижались к голове, а сама голова норовит втянуться в плечи. — Я сама в шоке. До сих пор поверить не могу.

— Поверить во что?

— Что у меня уши, усы и хвост, — честно призналась ему.

— Минута пошла, — ровно проговорил он. Холодно, отрывисто — верный признак злости. Не лично на меня, понятное дело, на обстоятельства. Но с ним таким лучше не пререкаться.

И я принялась торопливо, но стараясь не вдаваться в лишние подробности, пересказывать, что и как получилось. Про Нидара и наши с ним особые отношения тоже решила пока не упоминать, отцу и без того достаточно новостей.

Выражение лица родителя с каждым словом становилось всё более сложным. А когда дошло до последнего открытия, что я с большой вероятностью умудрилась наткнуться на какого-то агента РАО не из последних, отец прикрыл глаза и начал массировать переносицу. В конце концов я иссякла и насторожённо замолчала, не уложившись, конечно, в минуту. Несколько секунд повисела тишина.

— Плус мне в нос! — наконец вздохнул отец, опять сфокусировал на мне взгляд.

*Плус — противолодочный управляемый снаряд*

Самое грубое ругательство, которое он позволяет себе при нас. Я долгое время всерьёз верила, что папа такой интеллигентный всегда, пока Нинка не поделилась по секрету, как тот порой чихвостит подчинённых. Сама она тоже не слышала, но кое с кем из этих пострадавших была знакома.

— Тамара, объясни мне одно: почему ты раньше не рассказала? — продолжил папа.

— Не хотела беспокоить, — призналась, отводя глаза. — Я же не думала, что всё вот так закончится…

— То есть то обстоятельство, что моя дочь медленно сходит с ума, это недостаточный повод для беспокойства? — едко спросил отец. — Ладно. Ты там в этом могильнике сейчас?