Книга Антитело, страница 23 – Дарья Кузнецова

Да Ольга, несмотря на всю свою рассудочность и продуманность, вообще неуютно чувствует себя в мужском обществе. Не умеет она с мужчинами дружить, далека от этого. Её отчасти поэтому мне и отдали, Ларюшина очень просилась под женское командование. Не думаю, что у неё это последствия какой-то психологической травмы, иначе кто бы её на флот пустил, просто характер такой. Из всего экипажа она лучше всего общается со стрелками — Светой, стрелком-механиком «колотушки», одного из двух орудий ближнего боя, и Субирой, которая взяла младших девочек под своё широкое крыло.

— Как интересно, — подытожил мой рассказ Γоро. — И что, ты действительно чувствуешь себя потерявшейся маленькой девочкой?

— Я чувствую, что командование меня нагнуло, зафиксировало и интенсивно любит, — возразила ему мрачно. — А если начинать ещё про маленьких девочек, то это попахивает уголовщиной и извращениями, нельзя так плохо думать о родных старших офицерах!

— Странно, что к размножению потянуло именно Ольгу, а не тебя. С такими-то мыслями и ассоциациями, — укоризненно покачал головой врач. — Но вообще это непонятно. Почему на тебя он пытался давить именно так, через какие-то там детские страхи? Я серьёзно. Подумай, не было ли чего-нибудь такого? В твоей характеристике, среди того, что могли раскопать флотские психологи.

Я нахмурилась, неопределённо пожала плечами.

— Да нет, не могу припомнить, — сказала наконец. — Ну с чем обычно бывают связаны детские травмы? С родителями? Да всем бы таких отцов, как мой! И мама у нас замечательная, и сестёр я люблю.

— Так может ты не помнишь? Жаль, я не психиатр…

— Может, но тогда откуда бы это знать ксеносу, которого я знаю часов шесть? — возразила я логично. — Если бы наши мозгоправы нашли что серьёзное, они бы как минимум постарались вправить мне мозги на место, как думаешь? А если не нашли они и, значит, никто не мог этого хмыря заранее снабдить обо мне подробной информацией, то вдвойне непонятно, где бы ему добыть сведения?

— Вопрос интересный, — медленно кивнул Горо. — Товарищ командир, разрешите обратиться с личной просьбой?

— Мне уже страшно, но говори, — кивнула, впрочем, догадываясь, о чём Накамура может спросить в свете предыдущего разговора. И он не разочаровал.

— Можно я сам взгляну на этого ксеноса? Нет, я помню, что нельзя, но очень уж интересно…

— А знаешь, давай, — поколебавшись, махнула я рукой. — Только по-тихому.

— Мы никому не скажем, — уголками губ улыбнулся Горо и прагматично поинтересовался: — Будем выводить из строя камеры?

— А ты обстоятельно подходишь к нарушению приказов, уважаю! — восхитилась я. — Да ладно, еще корабль из-за этой ерунды калечить. Тем более самому-то ксеносу мы память не подчистим, захочет пожаловаться — мы его не остановим. Ну а в крайнем случае… Дальше передовой всё равно не пошлют. Так, зайдём для начала вместе, если он себя никак особо странно не поведёт — развлекайся.

Надолго визит решили не откладывать. Я сходила поесть, нагрузила поднос для пассажира и встретилась возле его каюты с Горо.

При моём появлении Нану, опять сидевший на койке со скрещёнными впереди ногами, оживился и заулыбался — понимающе, довольно.

— Здравствуй, Нина!

— Я принесла тебе еду, — сказала ровно, ставя поднос на стол и краем глаза следя за движениями ксеноса. — Это Горо, он врач, — отрекомендовала осторожно вошедшего Накамуру.