Книга Во имя Долга, страница 77 – Дарья Кузнецова

— Спасибо, что согласилась помочь, — сделав вид, что ничего не заметил, поблагодарил я. — Авдеев отправил меня бездельничать, так что больше мы тебя мучить не будем.

Вместо ответа она, нахмурившись, недовольно качнула головой и одарила меня ещё одним укоризненным взглядом. Но, к счастью, высказываться на тему «как не стыдно баб водить» не стала, видимо, сообразив, что это совершенно её не касается. В том, что мысли её крутились где-то в этой области, я не сомневался; там всё по лицу было прекрасно видно.

— Пока, Ярик, — улыбнулась она мелкому, помахав ему сухой покрытой морщинами ладонью. — Расти настоящим мужчиной! — и удалилась. Намёк был более чем ясный, а невысказанное «не то что папочка» можно было прочитать по её прямой спине.

Ну вот, и эта туда же, всем хочется меня повоспитывать. Наружность у меня такая располагающая, что ли? Вроде же на беспомощного маленького мальчика не похож!

— Ярик? — уточнила Рури, пристально глядя на меня, когда за Джейн закрылась дверь.

— Ну, полностью Ярослав. Ты же не написала, как его зовут, — я пожал плечами. Вздрогнув, будто очнувшись, женщина шагнула ко мне, протянула мелко дрожащую руку, аккуратно коснувшись детского носика. Нос тут же сморщился, а потом случилось неожиданное — мелкий издал звонкий переливчатый возглас и улыбнулся. — Смотри, кажись, признал, — хмыкнул я. — Он до сих пор не улыбался, — пояснил на вопросительный взгляд Рури. Она сама робко, очень неуверенно улыбнулась, продолжая гипнотизировать малыша тем же непонятным взглядом.

Опомнившись, — а то стоим столбами посреди каюты, — я свободной рукой перехватил зверушку за предплечье, подвёл к краю кровати, усадил и буквально всунул в дрожащие руки ребёнка. Сам, правда, остался сидеть рядом на полу на коленках, на всякий случай страхуя: Рури выглядела заторможенной и совершенно невменяемой, могла и уронить, а то и в обморок грохнуться.

Правда, опасался напрасно, женщина в конце концов всё-таки очнулась. Бережно прижала ребёнка к себе, что-то тихонько невнятно шепча. Некоторое время мы так и сидели, практически не шевелясь. А потом она подняла на меня взгляд и улыбнулась.

Есть такое довольно расхожее выражение, «сиять улыбкой». Я всегда был уверен, что это нечто вроде аллегории, означающей очень искреннюю и радостную улыбку, а теперь вдруг понял: чушь несусветная.

Рури сейчас именно сияла, от неё как будто в самом деле исходил свет и почти солнечное тепло. Оказалось решительно невозможно не улыбнуться в ответ; хотя, подозреваю, у меня улыбка получилась довольно вымученная и кривая.

Я к собственному удивлению почувствовал себя в этот момент форменным подонком и настоящим чудовищем. Как будто этого ребёнка я не получил внезапно в виде заказной бандероли с курьерской доставкой, а сам лично и очень грубо отобрал у любящей матери, равнодушно проигнорировав мольбы и слёзы, и теперь вот наблюдал сцену воссоединения, к которой не имел никакого отношения. Ощущение сложно было назвать приятным.

— Спасибо, — тихо шепнула Рури. Протянула левую руку, — на сгибе правой уютно устроился мелкий, — и обняла меня за шею, притянув к себе и крепко прижав.

На пару мгновений я замер, совершенно растерявшись и не зная, как реагировать на это действие. Потом всё-таки обеими руками осторожно обнял сидящую женщину вместе с ребёнком. Уткнувшись лбом ей в шею и ключицу, глубоко вдохнул непривычный пряный запах и, не удержавшись, прикрыл глаза, отчаянно пытаясь разобраться в окутавших меня в этот момент ощущениях.