Книга Во имя Долга, страница 5 – Дарья Кузнецова

Хэлен была настолько хороша, насколько вообще может быть хороша женщина. Красива, изящна, чувственна и нечеловечески умна. Была бы чуть глупее, я бы, наверное, женился; но Хэл ко всему прочему была слишком любвеобильна, чтобы ограничивать себя одним мужчиной, а я слишком консервативно воспитан, чтобы делить с кем-то жену.

Предупредив свою секретаршу (и, по совместительству, дежурную головную боль) о том, что вечером она мне понадобится, я заперся в своём кабинете под благовидным предлогом маленьких шалостей и удовлетворения низменных потребностей.

Выпустив стройное тело женщины из рук, прошествовал к своему месту и со стоном рухнул в кресло.

— Всё так плохо? — иронично поинтересовалась Хэлен, присаживаясь на подлокотник кресла и гладя меня по голове.

— Нет, всё отлично! — я расплылся в довольной улыбке. — Пора сдавать объект на опыты. Поразвлёкся сам — передай другому. Будь человеком, сделай мне кофе, а? Как ты умеешь, такой чтобы — ух! А я пока позвоню, обрадую смежников.

— Бедненький, — сочувственно улыбнулась красавица, слегка коснулась губами моих губ и отправилась к бару. — Папе привет передавай. Может, тебе в кофе чего покрепче плеснуть?

— Нельзя, — с сожалением отклонил я заманчивое предложение, настраивая рабочую болталку и лишний раз перепроверяя все системы шифрования и безопасности. — Работа. Ну, ничего, сейчас своих ребят обрадую, сдам зверушку, сдам отчёт, и смогу от этих глупостей отдохнуть. Чего и вам желаю!

— А я не устаю, — мне подарили солнечную улыбку, и жизнь стала легче. Действительно, что-то я раскис; Зуев, возьми себя в руки, не мальчишка уже, чай — четвёртый десяток пошёл. Пора звонить папе!

И я отправил вызов.

— Зуев слушает, — сообщил звонкий детский голос, и картинка вместо человеческого лица отобразила что-то мутное и невнятное, крайне возмутившее вестибулярный аппарат. Он у меня тренированный на всякие перегрузки, но жаловаться на жизнь ему это никогда не мешало.

— Мне бы Дмитрия Ивановича, — хмыкнул я.

— А по какому вопросу? — подозрительно уточнил тот же голос, и перед глазами поплыли и запрыгали пёстрые пятна.

— По важному! — злорадно сообщил я.

— Сейчас кто-то по заднице получит, — пригрозил отцовский голос, потом меня оглушил пронзительный и очень радостный детский визг, перед глазами опять поплыло. После чего появилось смутное белёсое пятно, быстро обретшее чёткость и отлично знакомые черты.

— Хорошо, что это всего лишь я. А представляешь, если бы кто-нибудь более важный возжелал тебя лицезреть? — ехидно поинтересовался я.

— Тоже мне, новость, — поморщился он. — Это чудовище крайне неравнодушно к моей болталке и проявляет недетскую фантазию по части способов её добычи. Хоть не снимай вовсе, а она мне на ухе в постоянном режиме надоедает. Он уже со всем министерством перезнакомился, а моего зама по голосу узнаёт. Один раз, гад, даже самому ответить умудрился. Хорошо, вежливый растёт, и мы только посмеялись… Ладно, я отвлёкся. Ты же не просто так поболтать по закрытому каналу, правда? Старина Гумберт до сих пор тихо меня ненавидит, и не желает самостоятельно делиться новостями?

— В некотором роде, — хмыкнул я. — Хотел сказать, что сегодня первую зверушку на опыты привезу, мы наигрались.

— Наконец-то! — ворчливо сообщил он. — А то это уже неприлично, я начинаю сомневаться, кто из нас контрразведка.