Книга Во имя Чести, страница 17 – Дарья Кузнецова

— Это всё? — уточнил отец.

— Да, — кивнул капитан. — Варвара останется у нас Заложником Чести.

— Я могу с ней поговорить?

— У вас есть пара минут, пока мы не вошли в прыжок, — пожал плечами Инг Ро.

— Генерал, — я уважительно склонила голову и похвалила себя за то, что голос не дрожит и не выдаёт волнения. Можно было вообще ничего не говорить, всё равно основное было ясно по одним только взглядам. Да и знали мы друг друга достаточно хорошо, чтобы предсказать реакцию и слова. — Всё хорошо?

«Нет, ну, нормально?! Ты — целый генерал, а я узнаю последней! Как там мама? Держится?».

— Вполне. Твой контракт придержат, он подождёт твоего возвращения, — медленно кивнул он. — Всё в порядке?

«Ты на себя-то посмотри, прежде чем претензии предъявлять. И — да, я в курсе. А с мамой всё в порядке, насколько это может быть в сложившейся ситуации. Ты, главное, держись, мы тебя вытащим!»

— Я почётный пленник, — ответила я.

«Извини, па, ничего не могу передать, пристукнут же, сам знаешь. Так что справляйтесь без меня, а я пока отдохну».

— Валерий мне сообщил. Это был… недальновидный поступок, — вновь кивнул отец.

«Горжусь тобой. И хорошо, что ты понимаешь своё положение. Только сама ничего не испорти, ради Тёмной материи! Твой вирусолог в шоке, но живой, и тоже за тебя волнуется.»

— Я знаю. Ничего уже не изменится.

«Скучаю, очень хочу к вам. Вытаскивайте меня уже скорее! Люблю вас…»

— Веди себя достойно, — напутствовал меня он. — В любом случае.

«Держись, девочка. Мы все тебя любим. Я рядом. Помни, мы своих не бросаем».

Он что-то ещё хотел сказать, но связь прервалась: мы вышли в гипер.

— Инг, а ты точно уверен, что всё получится? — осторожно уточнил кто-то, выводя меня из состояния сосредоточенной задумчивости. Все мои душевные силы уходили на поддержание спокойного выражения лица, я даже щёки изнутри прикусила до боли. — Мне кажется, этот тип не очень-то беспокоится о своей дочери, может и не поддаться.

— Это Дело Чести. Не наше, — отмахнулся капитан. — Варвара, ты можешь идти.

Я машинально кивнула, отстегнулась от кресла и вышла. Это правильно, мне сейчас лучше побыть одной, а то на людях я или разревусь, или озверею. А в каюте есть душ, куда можно забиться часа на пол, и контрастом температур отрезвить мозги.

Было мне сейчас очень больно, грустно и обидно. Нет, не от гипотетического безразличия отца, — я слишком хорошо его знала, чтобы в подобное поверить, — больно и грустно было за родных. Особенно за маму, она у нас очень чувствительная.

Обидно было совсем немного, но уже за себя. Во-первых, от всей ситуации. У меня там контракт и церемония, а я тут сижу! И спешно деградирую от ничегонеделания. Надо срочно заменять игры чем-то полезным, а то погоны мои вместе с рекомендациями можно будет смыть в утилизатор.

А, во-вторых… Последний наёмник из глухой дыры знает, что Зуев — ни разу не подполковник в отставке, а вполне себе действующий генерал (выяснить бы хоть, по какой части), а я об этом узнаю случайно! И небось, если бы меня не спёрли, так бы и ходила в неведении, что я, оказывается, генеральская дочка. В моей жизни это знание, правда, ничего не изменит, но… это же круто!

Дальнейший наш путь продолжался буднично и безыдейно. Никаких тебе конфликтов, никакого мордобоя, никаких оскорблений с провокациями. Я разнообразила свой досуг помимо игр вдумчивым повторением всего, что требовала от меня моя профессия, и на том успокоилась.