Книга Во имя Чести, страница 124 – Дарья Кузнецова

Пару секунд я в полной растерянности сидела в кресле, а потом решительно двинулась в собственную каюту. Перед тем, как ломиться в лоб и припирать Инга к стенке, следовало попробовать обходные пути. Первым из которых напрашивался самый любимый — звонок папе. Тем более, я же всё равно обещала регулярно давать о себе знать.

— Привет, па, — я против воли расплылась в улыбке, разглядывая появившееся изображение. По данным приборов у них сейчас был ранний вечер, и вечер этот проходил очень неплохо. Во всяком случае, отец выглядел настроенным очень благодушно.

— Привет, кроха. Что, утомил тебя братец, жаловаться будешь? — весело ухмыльнулся он.

— Не дождётесь, — хмыкнула я. — Не жаловаться, а консультироваться. Па, что там у Инга с Сёмой случилось? Я хочу знать правду, какой бы страшной она ни была. А то эти двое по-хорошему не сознаются, а по-плохому пока жалко.

— «По-плохому» — это как? — иронично уточнил отец.

— Да есть пара идей. А что?

— Любопытно, что такое ты можешь сделать с этими двумя, чтобы они раскололись, — он невозмутимо пожал плечами. — Впрочем, я догадываюсь, что допрашивать ты будешь дорийца, а не брата. И сейчас сомневаюсь, стоит отвечать на твои вопросы и лишать человека новых необычных впечатлений, или смолчать из одной только мужской солидарности.

— Будут ему впечатления, — хмыкнула я. — Мы не в суде, чистосердечное признание у нас и после установления истины имеет вес. Так что, будешь рассказывать? Или сразу перейдём к семейным вопросам и болтовне из разряда «как там мама»?

— Да, в общем-то, нечего там рассказывать, могла бы и сама догадаться, — он поморщился. — Они раньше сталкивались по службе, давно ещё. Сёма твоего Инга очень уважает, и даже немного опасается. Но это нормально, дорийских Зеркал вообще все опасаются: эмоции можно скрыть, но перестать их испытывать без химии и биоинженерии невозможно.

— И как это объясняет тот факт, что эти двое сейчас вместе ушли гулять по станции? — растерянно хмыкнула я.

— Понятия не имею. Конечно, в это трудно поверить, но я действительно не в курсе каждого шага всех окружающих меня людей, — ухмыльнулся он. — Может, Сёма решил воспользоваться имеющимися под рукой ресурсами и привлечь твоего дорийца к службе?

— Ладно, значит, буду выяснять своими силами, — печально вздохнула я. — А про службу ты, конечно, подробностей не скажешь? Что пытается найти смежное ведомство в нашей глуши?

— Логично предположить, в глуши ищут то, что нельзя найти в центре, — подмигнул отец. — Но — нет, извини, подробностей не будет.

— Короче, как я и думала, время покажет. А теперь — о более мирном и приземлённом. Рассказывай, как там мама и мой младший братик?

— Почему ты думаешь, что именно братик? — вопросительно вскинул брови он.

— Ты конечно извини, но у вас только мальчики получаются, — фыркнула я. — Независимо от первичных и вторичных половых признаков.

— Ну, мама надеется, что это будет дочь, и без тлетворного влияния старших всё-таки получится воспитать из неё девочку.

— Мама всегда отличалась редким оптимизмом, — захихикала я.

Проболтали ни о чём мы удивительно долго. Отец редко бывает таким общительным и разговорчивым, и я решила не упускать возможность. Он великолепный рассказчик, в его пересказе любая история, даже самая жуткая и трагическая или скучная, обращается в комедию. Один недостаток: желание поговорить у отца возникает крайне редко. В итоге распрощались мы только тогда, когда Этьен по корабельной связи вызвал меня в рубку.