Книга Две птицы на снегу, страница 45 – Дарья Кузнецова

— Тот. Правда, отличная идея? – улыбнулся он.

— Замечательная, – вздохнула Лета в ответ. – Как ты себя чувствуешь?

— Как дома на пятом году супружеской жизни, – легко отозвался Яр. – Совместный завтрак и ворчание жены… Что ты будешь делать, если я привыкну?

— Уеду к маме, – устало вздохнула Летана. Феникс, не ожидавший такого ответа, на мгновение замешкался, а она, пользуясь этим, продолжила: – Я имею в виду твое здоровье. Голова кружится? Слабость?

— Как заново родился! – отчитался он. – Хоть сейчас в патруль.

— А стихия?

— Какая стихия? Говорю же, заново родился! Новорожденным не положено, так что в этом смысле я совершенно пуст.

— Силовые линии ощущаешь? Воспринимаешь? Ощущение пустоты внутри?

Лета засыпала его вопросами, так что Яр не успевал отшучиваться – все-таки коротко и четко ответить на поставленный вопрос проще и быстрее. Что силовых линий пока не воспринимает, и ощущение это странное, беспокойное, словно не можешь вспомнить что-то очень важное и нужное. Но нет, ему не холодно, и огонь не обжигает, и хватит уже ерундой страдать…

Допрос ему быстро надоел, но феникс все же послушно протянул руки ладонями вверх. Лета поместила свои руки над его и сосредоточенно нахмурилась:

— Что-нибудь чувствуешь?

— Чувствую себя идиотом, – поморщился он.

— А что-нибудь необычное, новое? – уточнила Лета, подняв на феникса взгляд, и тут же пожалела о собственной несдержанности.

В ответ на эту шпильку голубые глаза сверкнули удовольствием, а в уголках губ появилась едва заметная лукавая улыбка. Вызванная реакция Вольнову явно понравилась, и вряд ли он теперь отвяжется, так что на нормальное сотрудничество уже можно не надеяться.

— Воодушевление, – подтвердил ее подозрения Яр. – Оказывается, ты можешь не быть занудой!

— А в руках?

— В руках у меня сейчас ничего нет. А хотелось бы…

— Вольнов, ты можешь две минуты побыть серьезным?! – взмолилась она.

— Две? – переспросил он с сомнением. – Не знаю, но могу попробовать. Ты словами-то скажи, что я должен ощущать? А то я, может, не на том сосредоточен.

— Даже не сомневаюсь, – проворчала Лета. – Я стимулирую твой силовой контур легкими воздействиями. Отклик пока очень слабый, насколько я представляю твои возможности, но зато стабильный и однородный, значит, контур цел и полностью исправен. Но силу ты почти не тянешь, только какие-то крохи попадают самотеком. Так что восстанавливаться еще долго. Но ты должен чувствовать что-то! Тем местом, в котором есть ощущение утраты чего-то важного.

— Шуба его знает! – Яр неопределенно двинул плечами. – Вроде нет ничего.

— Шуба? – растерялась Лета, гадая, какую из тварей Разлома, которыми часто ругались и пограничники, и все исследователи, и даже простые люди, он помянул. Тварей было много, вариантов их названий – еще больше.

— А, – отмахнулся мужчина, но потом все-таки пояснил, хотя понятнее не стало: – Замком.

— Каким замком?

— Не «каким», а «какой», – хмыкнул он. – Шуба – это заместитель командира заставы по хозяйственной части. Жутко занудный и дотошный мужик, тебе, наверное, понравится.

— Ладно, попробуй зажечь огонь на ладонях. Что чувствуешь?

— Что у нас сейчас вода выкипит, – решительно пресек ее эксперименты Вольнов, аккуратно взял за плечи и отодвинул с дороги, чтобы самому добраться до подпрыгивающего и шипящего чайника.