Книга Две птицы на снегу, страница 43 – Дарья Кузнецова

— А почему я до сих пор не чую плату за выездную работу? – строго глянула Лора на Яроплета.

— Сейчас все будет! – заверил феникс и захлопал дверцами тумбочек и шкафов. Он бодрился, но стоял явно с трудом: постоянно норовил опереться или прислониться к чему-то.

— Ему бы нежелательно вставать, – неодобрительно заметила Горская.

— Не балуй его, на шею сядет, – предостерегла пестрая гостья. – Если он не лежит пластом и способен встать, то кофе мне тем более сварит. Я Милорада, лучше Лора.

— Лета. Что вы собираетесь делать?

— Наводить порядок. Яр, закрой ушки! – бросила Лора через плечо и, не обратив внимания на усмешку не послушавшего ее приказа феникса, доверительным тоном обратилась к Летане: – Если честно, это я с ним кокетничаю и цену набиваю. Между нами, с таким телом работать – одно удовольствие. Я бы его всего разукрасила, но жаль потраченного времени, и так слишком часто приходится латать. Вот если изобрету способ самовосстановления, тогда можно будет развлекаться.

— Вы художница? – сообразила наконец Лета. – Специалист по татуировкам?

— Ага. Специалист, – отозвалась та с непонятной интонацией. – Тебе не предлагаю, не волнуйся. У тебя совсем не тот тип и характер, а вот Яр… ну скажи – хорош же! – с гордостью скульптора или родителя заявила она.

— Понимаю. Он выглядит… целостно, – аккуратно подобрала нужное слово Летана. – Не буду вам мешать, – подытожила вежливо и все-таки вышла.

Она не заметила, каким взглядом проводила ее художница, и не обратила внимания на то, как поспешно и тихо Милорада закрыла за ней кухонную дверь и только после этого проявила любопытство:

— Ты где такую вообще откопал? Что это за возвышенное создание? Разнообразия захотелось?

— Силовик она, прибыла исследовать Разлом, а меня пристроили к ней нянькой, – отмахнулся Яр. Углубляться в тонкости их прошлых взаимоотношений он не собирался. – Я не против разнообразия, но по своей воле в это дело не полез бы.

— Ну да, расскажи мне, как ты отказался бы от общества смазливой девицы с ногами от ушей и высокой грудью! – рассмеялась художница.

— По своей воле я нашел бы кого попроще, а сейчас просто пытаюсь получить удовольствие от навязанной компании, – возразил он, поставил перед художницей чашку кофе и тяжело упал на стул. – Рисуй, я весь твой!

— Спаси Творец от такого счастья! Весь ты мне ни даром, ни с доплатой не нужен. Может, отложим на декаду? – предложила Лора, но принялась отточенными движениями протирать рабочее пространство поочередно несколькими составами.

— Почему? Ты все равно уже здесь.

— С таким довеском на закорках ты или опять к хирургам попадешь, или канешь в Разлом. В обоих случаях моя нынешняя работа будет бессмысленной.

— Спасибо за веру в мои силы! – рассмеялся Вольнов.

— Не трясись! – шикнула Лора, ткнув его острым кулаком в живот, и феникс послушно замер.

За работой Лора предпочитала молчать, он это давно усвоил. Да и самому Яру час-другой молчания тоже сейчас пришелся кстати.

Он не всегда мог говорить кратко. В бою – да, на докладе у командира по делу – тоже да, а вот в расслабленной обстановке, да еще с женщинами, Яроплета быстро начинало нести. Он прекрасно знал за собой эту особенность и чаще всего даже радовался ей, потому что на женщин отлично подвешенный язык обаятельного пограничника действовал магнетически. Но сейчас был тот редкий случай, когда многолетняя привычка мешала: тратить силы на болтовню слишком расточительно, а не тратить – не получалось, так что молчаливая Лора с ее пыточными приспособлениями подвернулась как нельзя вовремя.