Книга Восточная прогулка, страница 59 – Марина Серова

Ошибаться дважды, действуя по одной и той же схеме, — верный путь в могилу, Женька, пронеслось в голове ледяной строчкой. Мы сменили машину на стоянке — сработало однажды. Значит, умный противник уже заложил в расчет вероятность нашего маневра и искал новую точку пересечения. Он не полез в промзону на ложные координаты. Он проанализировал карту, наш стартовый район и все возможные пути оттуда. Или — что страшнее — ему подсказал кто-то, кто думает так же, как я. Он ждал именно здесь, на этой доминирующей высоте, отлично замаскированной природой, с которой простреливается весь мост, как тир. Это была не слепая охота на шум. Это была четкая операция по плану, с корректировкой в реальном времени. И это означало, что наша уловка с ложными координатами купила нам ночные часы отдыха, но не более. Противник адаптировался с пугающей, нечеловеческой скоростью. Или у него был очень хороший советчик.

Машина, скользя боком, ударилась правым передним крылом о чугунное ограждение с оглушительным лязгом. Скрежет рвущегося металла, звон осколков пластика. Руль вырвало, больно отдало в запястья. Я инстинктивно потянула его на себя, пытаясь выровнять, но удар задним бампером о ту же преграду добил остатки контроля. Хетчбэк развернуло почти на девяносто градусов, он встал поперек полосы, уткнувшись капотом в перила. «Девятка», следовавшая за нами, резко подала вправо, чудом успевая отклониться от удара. Двигатель захлебнулся, дернулся и заглох. В наступившей внезапной тишине было слышно только шипение разорванного радиатора, легкий треск остывающего металла и мое собственное прерывистое, свистящее дыхание. В ушах гудело.

— Артем! — резко, отрывисто, без лишних слов. — Жив? Ранен? Отвечай!

— Цел… — донесся снизу, из-под торпеды, хриплый, но внятный, членораздельный голос. Не крик, не стон. Констатация. — Все в порядке. Только прижало.

Хорошо. Физически — цел, не контужен настолько, чтобы потерять связность речи. Психологически… Я мысленно представила его лицо. Глаза широко открытые, стеклянные от шока, но в них уже не паника первых минут, а та самая шоковая собранность, когда мозг, отбросив все лишнее, цепляется за инструкции как за единственный спасательный круг. Пока этот круг есть — он управляем. Но каждый такой удар, каждый разворот на сто восемьдесят градусов от смерти приближал момент, когда эта собранность рассыплется, как пересушенная глина. И тогда он либо впадет в ступор, либо начнет совершать неадекватные, смертельно опасные поступки. Моя задача была любой ценой оттянуть этот момент. Или найти ему применение в рамках плана.

Мы были в металлической ловушке посреди открытого, уязвимого пространства. Снайпер сверху и слева не мог нас сейчас достать — мешал угол, сама конструкция опоры и положение машины. Но это ненадолго. Он мог спуститься по лестнице, сменить позицию. Или просто терпеливо ждать, пока мы вылезем, как кролики из норы. А ждать мы не могли.

— Артем, ползи ко мне! По моей стороне! Сейчас! — крикнула я, выходя из машины и прячась за остановившимся грузовиком.

Он выполз из своей двери, движением неуклюжим, спотыкающимся, но быстрым. Я схватила его за рукав потрепанного анорака, почувствовав, как напряжены его мышцы, и потянула за собой, продолжая прижиматься к грузовику, используя его как минимальное прикрытие. Мы побежали, вернее, понеслись в полуприседе вдоль вставших машин, наши тени мелькали на асфальте. Второй выстрел снайпера пришел — но куда? Пуля ударила в асфальт метрах в двух позади, там, где мы только что были, отскочила от покрытия с пронзительным визгом и улетела в воду. Он стрелял на звук, на движение, но мы уже сместились, и его расчет оказался неточным. Винтовка, даже в лучших руках, — оружие для первой, прицельной очереди. В суматохе ближнего боя ее преимущества тают.