Книга Бёрлингтон-сквер, 23, страница 88 – Дженни Кир

Внизу раздавались оживленные голоса:

— Потому что я надеялась раздобыть подходящие вещи, чтобы дополнить костюм, дорогая. Я же знала, что ты мне поможешь. У меня в отеле нет нужного реквизита, а у прислуги вряд ли найдется детская погремушка. Мы заехали в эту часть города, чтобы забрать Невилла, а ты ведь годами хранишь всякое барахло, наверняка у тебя завалялись мамочкины игрушки…

— Нет, Клара, не смей ее брать. Она слишком дорога мне. – Стивен узнал голос мисс Хамфрис.

Послышалось громкое исполнение песни «Три часа утра», явно фальшивое (это заметил даже неискушенный в музыке Стивен), а затем – оглушительный грохот и протяжный стон.

— Джеки! Ну ты и растяпа! Только посмотри, что ты натворил!

— Ведите себя потише, – осадила хозяйка возмутителей спокойствия. – Этак вы всех моих постояльцев перебудите.

После короткой паузы дом содрогнулся: это распахнулась парадная дверь.

— Ой! А тот молодой человек в машине… он что, в детском подгузнике? – Мисс Хамфрис говорила гораздо тише незваных гостей, однако Стивен хорошо слышал ее голос.

Заинтригованный происходящим, он подошел ближе к перилам.

— Не будьте такой занудой, милая леди, – отозвался приятный мужской голос. – Если бы вы хоть раз побывали на новогодней вечеринке в старом добром клубе «Челси артс», то знали бы, что мы считаем своим долгом шокировать окружающих. И кстати, блестяще с этим справляемся. Вы удивлены тем, как выглядит Невилл? Ну, так это вы еще Лили не видели. Она нарядилась кормилицей из какой-то шекспировской пьесы и расхаживает повсюду, выставляя напоказ свои…

— Джеки! – снова одернул мужчину молодой женский голос.

Бип-бип! – веселый сигнал клаксона напомнил, что еще один член компании ожидает снаружи.

— Ужасно извиняюсь, что мы подняли тебя с постели, тетя Агги, но нам пора. Веселье без нас не начнется.

Вот оно что! Значит, это та самая известная ему по рассказам мисс Хамфрис непутевая племянница, которая тоже рассчитывала снять комнаты. Взбалмошная избалованная девица с жиру бесится, пока остальным приходится вкалывать за гроши. Стивен понял, почему хозяйка предпочла сдать жилье именно ему. Старик со второго этажа явно не в восторге от шума посреди ночи.

— Можешь взять волчок, но леди Уинифред останется здесь, со мной, – решительно заявила мисс Хамфрис. – Это даже не обсуждается!

«Небось эта леди Уинифред пьяна в стельку, – подумал Стивен. – Ну и компашка у них там подобралась!»

Утром Томпсон наконец увидел молодого человека, жившего в мансарде. Спустившись вниз по последнему лестничному пролету, он встретил в коридоре бледного парня с глубоко посаженными глазами, который шел навстречу с большим деревянным подносом в руках. Мисс Хамфрис как-то назвала его ходячим мертвецом, и теперь Стивен понял, что она имела в виду.

Мужчины кивнули друг другу, не проявляя желания завести разговор.

«Бедняга, наверное, прошел войну. Это сразу чувствуется», – подумал Стивен, который провел на фронте лишь последние несколько месяцев. Его самого призвали, когда ему было уже за сорок, – тогда правительство настолько отчаялось, что повысило призывной возраст до пятидесяти одного года, – однако в боевых действиях Томпсон почти не участвовал. У парня из мансарды был вид человека, сломленного пережитым ужасом. Его явно преследовали тяжелые воспоминания. Стивен знал: пока сам не испытаешь подобного, не поймешь, как война заставляет отбросить любые сомнения и жадно хвататься за жизнь, не думая о последствиях.