Книга В этом поезде каждый – подозреваемый, страница 17 – Бенджамин Стивенсон

— Точно, я так и говорю.

Временами говорить с Энди – все равно что смотреть на наездника, который преодолевает барьеры, не перепрыгивая их и волоча деревянные брусья за собой: каким бы ни было препятствие, он продолжает пробиваться вперед.

— Но что самое странное: видел бы ты, какая там охранная система! Видеокамеры, кодовый замок. Чувак, это просто крепость. У цветочницы! – (Напоминаю: у садовницы.) – Странно, правда?

— Ты считаешь, что охранную систему поставили для чего-то еще? Что грабитель приходил за чем-то особенным?

— Это моя рабочая гипотеза.

Он выглядел вполне довольным собой, или, во всяком случае, так выглядели его ноздри. Мне пришлось согласиться: это была не самая худшая часть рассуждений и сбора улик. Он успешно перепрыгнул через барьер.

— Или это что-нибудь вроде фетиша. В сексуальном смысле.

Мне захотелось забрать свою похвалу обратно: деревянные брусья по-прежнему волочились за ним.

— Ну… теперь мне все ясно, – резковато сказал я.

— Правда? – просиял он.

— Нет, Энди. Подозреваемые и улики. Задай ей еще вопросы. И позвони мне, когда узнаешь хотя бы настоящее имя пострадавшей. Вот тогда я постараюсь тебе помочь.

Как только я закончил разговор, сиденье подо мной дернулось, из-под пола донесся протяжный стон, и колеса сдвинулись на несколько дюймов. В динамике, встроенном в потолок, захрипел чей-то голос. Джульетта подняла глаза от книги.

— Леди и джентльмены, приветствуем вас на борту «Гана»! Мы отправляемся с вокзала Беррима через пятнадцать минут. Приглашаем вас в вагон-бар, где вы можете познакомиться с персоналом и выпить чая или кофе в любое удобное для вас время. С особым удовольствием мы принимаем участников юбилейного, пятидесятого Австралийского фестиваля авторов детективного жанра. Только, пожалуйста, давайте сведем убийства к минимуму.

— Хорошее название, – натянув свитер и повязав голубой шарф Симоны, сказала Джульетта. – «Сведем убийства к минимуму».

— Кстати, о минимуме. Я написал несколько строчек. Перерыв? – спросил я, понимая, что не заслужил этого.

У Джульетты хватило такта не проверять, насколько честен я был, произнося слово «несколько». Она кивнула, но загородила мне проход к двери, когда я поднялся следом, положила руки мне на плечи, чуть наклонилась вперед и поцеловала меня в щеку.

— Я понимаю, что ты нервничаешь. Во-первых, прекрати волноваться из-за Мактавиша, из-за этого дурацкого блёрба. Подумаешь об этом, когда напишешь книгу. Кстати… поверь мне, все придет.

К своему удивлению, я понял, что растаял и покраснел. Глядя на чистый лист бумаги, легко поверить, что ты одинок. Я не ожидал, что на меня так подействуют простые слова о том, что на самом деле я не одинок.

Она мягко встряхнула меня:

— А даже если и нет, все равно не переживай. Можешь просто четыре дня смотреть в окно, если хочешь. Или писать все это время. Но мы будем вместе. Так что давай сведем хандру к минимуму.

Я кивнул и даже умудрился прохрипеть в ответ:

— Спасибо за поддержку.

— Это чистой воды эгоизм, – улыбнулась Джульетта. – Если ты будешь все время кукситься, эти четыре дня растянутся до бесконечности. Ведь как только эта груда металла сдвинется с места, мы окажемся в западне.

Мы влились в толпу, медленно текущую по коридору с односторонним движением, которая больше напоминала очередь на почту перед праздниками. В следующем вагоне один парень, прямо перед нами, похлопал себя по карманам и растерянно оглянулся на дверь своего купе, оставшуюся в каком-то метре позади него, но быстро смирился с тем, что поток движется в другом направлении. Точно так же Джульетта смотрела на меня каждый раз, когда мы пропускали на шоссе поворот к дому. Здесь, между прочим, нет никакого сексизма, я не собираюсь быть героем-рассказчиком, отпускающим язвительные замечания насчет забывчивости своей подружки. Просто этот момент важен для сюжета.