Книга Кукольный лес, страница 79 – Саския Калден

Мне пришлось сесть на пол и не шевелиться, пока девочка водила пальчиками по баночкам и поочередно наносила на мое лицо красную, розовую и фиолетовую краски. По крайней мере это были не фломастеры, уже хоть что-то.

Когда она закончила и я, вероятно, стала похожа на попугая, Клара взяла маленькую расческу и встала. Свободной рукой она придерживала мне макушку, а другой чесала челку моего парика. Ее отец сидел за столом и наблюдал за нами. Он казался немного спокойнее, возможно, потому что я позволяла делать с собой все что угодно.

Клара отложила расческу в сторону, взяла несколько розовых заколок и закрепила их на парике. Она уже стояла позади меня, когда раздался резкий грохот.

Не прошло и секунды, как ее отец вскочил со стула. Я обернулась. Клара лежала между лошадкой-качалкой и плюшевым дельфином. Ее конечности дергались в конвульсиях. Ее губы и лицо были белыми как снег.

Ее отец отшвырнул меня в сторону.

— Иди в детскую, сейчас же! – закричал он на меня. – И оставайся там!

В груди все сжалось. Я встала, но не могла оторвать взгляд от Клары. Ее руки и ноги дрожали, словно по ним пропускали тысячу вольт. Отец Клары похлопывал ее по щеке. Ее веки дрогнули, но она не открыла их. Он бросил на меня полный злости взгляд, и, когда мужчина уперся в пол, чтобы встать, я оторвала взгляд от Клары и побежала к двери. С каждым шагом мой пульс учащался все сильнее. Я успела заметить, как ее отец достал из кармана брюк сотовый, а затем прикрыла за собой дверь. Но не до конца, оставив небольшую щель. Я должна была знать, что происходит с Кларой.

Ее отец говорил по телефону, и я слышала его взволнованный голос. Он рассказывал, что произошло: что Клара упала в обморок, у нее были судороги, и теперь она лежит и не двигается.

— Да, она дышит, – сказал мужчина.

Ох, слава богу! Я схватилась за сердце, почувствовав облегчение во всем теле.

— Вы сказали, что могут пройти годы. – Он прервался. – Я и сам знаю, что она умирает! Скажите, что мне теперь делать, черт побери! Вы же врач, а не я!

Мои мысли путались. Почему он сказал, что Клара умирает, если она еще дышит?

— Но вы же сказали, что опухоль в голове растет очень медленно. Вы сказали, что на это могут уйти годы!

Затем наступили две секунды тишины, которые ощущались как удар кулаком в солнечное сплетение.

— Я знаю, что прошли годы с тех пор, когда вы это сказали! Но ей всего пять лет! – Снова тишина. – Как я могу сохранять спокойствие в такой ситуации? – Отец Клары швырнул что-то на пол, вероятно, один из подарков. – Да, я положил ее на бок. И что теперь? Что? Я не могу просто ждать!

Он позвал дочь по имени, умоляя ее:

— Проснись, моя дорогая. Ну же, проснись!

Прошла минута или две, а затем прозвучало:

— Она двигается. Она открывает глаза.

Я прислонилась к дверному косяку. Отец разговаривал с Кларой, просил выпить что-нибудь. Она была жива. Еще жива.

Его голос звучал все ближе, он шел к двери. Прежде чем он обнаружил меня, я тихо прокралась в детскую и села на кровать с балдахином. Я смотрела в пустоту перед собой, прислушиваясь к тишине и пытаясь осознать произошедшее. Клара была больна, серьезно больна, она должна была умереть. Мне нужно было это уложить в голове.

Вот зачем те таблетки, которые она принимала каждое утро. Отсюда и бледный цвет ее лица, тени под глазами. Вот почему в последнее время у нее почти не было аппетита. Вот почему отец выполнял все ее желания.