Книга Кукольный лес, страница 77 – Саския Калден

— Все в порядке. Я тебя понимаю. Не волнуйся, я не обижаюсь на твои слова.

Очень жаль, что никто не понимает ее и не принимает. Я бы хотела, чтобы у меня была такая дочь, как Джессика.

— Вы очень добры, – говорит она, словно не ожидала этого от меня. Похоже, ее доверие к полиции действительно сильно пошатнулось. Что неудивительно.

— Спасибо, – отвечаю я и улыбаюсь.

— Я серьезно. У вас доброе сердце. – Она делает паузу, опускает глаза. – Людей с добрым сердцем часто используют.

Я жду, пока Джессика снова посмотрит на меня, потому что хочу понять, что именно она имеет в виду.

Девочка замечает мой взгляд и секунду колеблется, прежде чем сказать:

— Ваш коллега довольно груб с вами.

Я пытаюсь изобразить улыбку.

— Он не может иначе, такой уж характер.

— Вы не должны это терпеть.

— В профессиональной жизни женщине не всегда легко добиться уважения.

— Да, потому что мужчины просто берут то, что хотят, а женщины ждут, пока им это дадут. Но вы другая, не так ли, Эвелин?

Дверь распахивается, и в кабинет врывается Болте. Легок на помине.

— Тереза сказала, что допрос уже начался. – В его голосе слышится недовольство.

— Мы просто разговаривали, – говорю я. – Мы еще не начинали.

Он подходит к нам, бросает на меня сердитый взгляд, сдвигает стул чуть подальше от меня и садится. Он ведет себя просто смешно. Хотя у меня куда больше причин злиться.

Болте скрещивает руки на груди.

— Тогда продолжим с того места, на котором закончили вчера. На чем мы там остановились?

Он перехватывает инициативу. Ну хорошо. Если уж так нужно и ему от этого станет легче.

— На дне рождения Клары, – говорит Джессика, глядя на меня так, словно ждет моего разрешения.

— Точно, – отвечает Болте. – На празднике по случаю дня рождения Клары. И это подводит нас к вопросу, который давно не дает мне покоя. Зачем отец Клары делает все это?

— Что делает? – спрашивает она.

— Почему он исполняет любую ее прихоть?

— Потому что он боится за нее.

Джессика

Клара была так взволнована, что прыгала по детской, словно надувной мячик.

— Сегодня у меня день рожде-е‐ени-и‐ия! – напевала она. – Скоро будут то-о‐орт и подарки-и‐и!

Мне же не хотелось ни торта, ни уж тем более праздника. Особенно после того, что я узнала о Дарье.

Отец Клары убил ее, в этом я была совершенно уверена. И тут до детской комнаты донесся его голос.

— Клара! Ты идешь?

Она перестала прыгать, широко раскрыла глаза и посмотрела на меня, словно только что грянул оглушительный взрыв.

— Пошли, Салли! – крикнула девочка и выбежала за дверь.

Я последовала за ней в коридор, переступила порог и резко остановилась. Красное ведро для уборки. Оно было там. Посреди коридора. Словно памятник, воздвигнутый специально для меня.

Клара была уже в гостиной. Ведро ее не заботило. Да и с чего бы? Для нее это было просто обычное ведро. Для меня же оно – словно мост к свободе. Было этим мостом.

— Пойдем, Салли! – снова позвала она.

Я прошла дальше и, хотя знала, что в нем не будет записки ни от меня, ни от Дарьи, на ходу заглянула внутрь. Словно мне нужно было в этом убедиться.

Естественно, ведро было пустым. Отец Клары поставил его сюда лишь для того, чтобы четко указать мне на мою ошибку. Чтобы дать мне понять, что он всегда на шаг впереди.

В горле пересохло. Дарья была мертва. И все из-за меня. Я постаралась взять себя в руки, в то время как внутри бушевал хаос. Непроглядный и ледяной. Как метель за окном. Она бушевала одну лишь ночь, но все изменила.