Книга Кукольный лес, страница 50 – Саския Калден

— Что это было? – я окликаю его и догоняю.

— Не понимаю, о чем вы. – Болте даже не останавливается.

— Отлично понимаете.

— Что? Потому что я намекнул, будто она не невинная овечка?

— То есть хотите сказать, Джессика это заслужила?

— Я ничего не хочу сказать. Вы слишком сильно вовлеклись во все это. Заниматься терапией девочки – не ваша работа. Лучше делайте то, за что вам платят.

Я фыркаю от его наглости.

— Она еще ребенок! С ней нельзя обращаться как со взрослой.

Вообще-то Болте должен это знать. Понимание психологии входит в базовую подготовку каждого комиссара уголовной полиции. Без этого невозможно провести грамотный допрос.

— Она не ребенок, она подросток.

— Это ничего не меняет! У нее…

Он перебивает меня:

— Что конкретно вы можете рассказать мне о детях и подростках? У вас их даже нет.

Я резко останавливаюсь, Болте продолжает идти, а мое сердце готово выскочить из груди. Попадание в самое больное.

Естественно, Болте не знает, что у меня не может быть детей, хотя я всегда их хотела. Чем старше я становлюсь, тем сильнее страдаю от этого. В двадцать три года врач диагностировал у меня миому матки. Ее удалили, однако мои биологические часы продолжают тикать. Николасу известно, что я никогда не смогу стать матерью – я призналась ему в самом начале наших отношений, и все же он поддерживает меня. Я бесконечно благодарна ему за это. Особенно в такие моменты, когда мне кажется, что он – единственный, кто меня поддерживает.

Я прогоняю раздражение, которое в очередной раз Болте вызвал во мне, и настигаю его. Он стоит у кофеварки и ждет, пока бумажный стаканчик наполнится черной жижей.

— Как бы то ни было, – говорю я, смягчая тон, – нам необходимо еще раз перепроверить дело отца Джессики.

— Для чего?

— Потому что он погиб в браконьерском капкане. Неужели вы считаете простым совпадением, что наш похититель – браконьер? И мало того, он знает мать Джессики.

Болте забирает наполненный стакан и поворачивается ко мне.

— Думаете, он – единственный браконьер в Шварцвальде? Капкан мог поставить и не похититель Джессики.

— Мы не можем этого исключать.

Во взгляде Болте читается пренебрежение.

— Вы так утверждаете, будто браконьер намеренно поставил капкан для Франко Таннера.

— Возможно. Хотя я пока не понимаю, зачем ему это понадобилось.

— Я лично закрыл это дело. Все доказано – это был несчастный случай. Теперь у нас новое дело, его и необходимо расследовать.

А чем, по его мнению, я сейчас занимаюсь?

Болте собирается уйти, но я встаю у него на пути.

— Это хорошо, что вы видите ситуацию по-своему. Но вы забываете, что главная здесь – я.

Я убираю штопор в кухонный ящик и достаю из шкафа бокал для вина. Старая деревянная рама скрипит, напоминая мне, что давно пора заменить ее на новую. Шкаф, как и весь дом, достался мне в наследство от родителей. На самом деле он слишком велик для нас с Николасом. Некоторые комнаты наверху и флигель мы даже не используем. Раньше там жила прислуга моих родителей: няня, повар, водитель отца. Это старинный особняк с двустворчатыми дверями, лепниной на потолках и паркетом «елочкой», который поскрипывает при каждом шаге. Бо́льшая часть антикварной мебели напоминает мне о детстве.

Будь воля Николаса, мы бы давно перестроили дом и заменили старую мебель на новую. Но по какой-то причине мне тяжело с ней расстаться.