Книга Кукольный лес, страница 45 – Саския Калден

— Последняя еще не закончена. – Отец Клары ненадолго повернулся на табурете в ее сторону, прежде чем снова посмотреть мне в глаза. В его взгляде читалось радостное возбуждение. Не оттого ли, что он наслаждался тем, что видит меня ошеломленной, или же он просто гордился своей работой?

— Таксидермия – очень трудоемкая работа. Но за нее хорошо платят. На черном рынке за чучела исчезающих видов животных просто дерутся. Но таксидермия людей еще сложнее. Приходится работать точнее. – Мне захотелось повернуться к готовой девочке, но я была не в состоянии справиться с шоком. Мой мозг отказывался воспринимать то, что я здесь увидела. Как человек может быть настолько извращенно жестоким?

Он немного откатился в сторону на своем табурете, открывая вид на незаконченную девочку.

— Эта умерла, потому что Клара дала ей выпить растворитель, – вздохнул мужчина, словно сожалел об этом.

Я была будто парализована и невольно вспомнила о пластилине у себя в желудке.

— Сейчас большинство таксидермистов работают с манекенами из пластика, на которые натягивают кожу и шкуру. Но для некоторых экспонатов нет готовых деталей, поэтому я пользуюсь традиционным способом.

Он провел рукой по твердому папье-маше, ожидая моей реакции. Мертвое тело лежало на разостланной газете, на которой было темно-коричневое пятно по центру тела. Засохшая лужа крови. Я невольно представила, как мужчина вскрывал ей живот. Прямым разрезом сверху вниз, как показывают по телевизору, когда судмедэксперт проводит вскрытие. И как потом он вынимал внутренности, пока кровь хлестала из тела.

Я отвела взгляд и заметила на стене фотографии. Портреты девушек, снятые с разных ракурсов. Некоторые части лица были отмечены черным фломастером и расчерчены линиями.

— Я всегда делаю фотографии перед тем, как сдирать с них кожу для дубления. Позже это облегчает мне работу, когда я восстанавливаю лицо. – Мужчина объяснял так просто и по существу, словно речь шла о бытовом приборе, который он разбирал на запчасти, чтобы после ремонта потом собрать обратно.

То, что этот человек творил в подвале, было самым отвратительным, что я когда-либо видела, а он вел себя так, словно это было самое увлекательное хобби на свете.

Я с отвращением отвернулась и посмотрела в лицо готовой, препарированной девочки. Оно было идеальным, вы бы и не догадались, что когда-то она выглядела так же, как та другая, что лежала на верстаке. Ее кожа немного напоминала искусственную, но, если не присматриваться, она выглядела невероятно реалистично.

Может, она была еще жива, когда он снимал мерки с ее лица? А девушка на верстаке, знала ли она, что ее ждет? Может, она стояла здесь после неудачной попытки побега?

Ледяная рука схватила и сжала мои внутренности так сильно, что меня затошнило. Не хватало слов, чтобы описать, что я чувствовала в тот момент. Мне нужно было выбраться отсюда, из этого подвала, подальше от этого смрада, подальше от этих кукол. Хотя называть их так было кощунственно и бесчестно, словно я оскверняла их.

Я была не первой и буду не последней, если смирюсь с уготованной мне ролью. Именно это и пытался донести до меня отец Клары. Я поняла это. Больше ему не нужно было ничего показывать.

Я попятилась к двери, желая уйти, но он схватил меня за руку.