Книга Ещё не совсем мертва, страница 34 – Холли Джексон

Девушка сползла пониже, натягивая одеяло до самого подбородка. Ей хотелось уставиться в потолок, искать ответы там, но боль была слишком сильной, чтобы хоть немного надавить на затылок — на ее «череп Франкенштейна». Она прижалась правой стороной головы к подушке. Джет никогда так не спала, ни разу в жизни — лицом к двери ванной, а не к окну. Но это был единственный вариант, при котором не было больно.

Она заставила себя закрыть глаза: если они устали, значит, и она тоже. Джет не собиралась их открывать. Она просто лежала и ждала сна.

Не считая овец. Она считала часы, оставшиеся ей до смерти, постепенно переходя на минуты.

— Что это всё значит?

Джет потерла глаза, идя на звук звякающих тарелок и приглушенных голосов в столовую.

Люк Мейсон и София были здесь; они сидели за столом, а в торце был приставлен высокий стульчик Камерона. Вокруг рта младенца было размазано что-то зеленое и вязкое.

Мама раскладывала порции яичницы-болтуньи. Бекон лежал на каждой тарелке, кроме папиной — слишком много натрия.

— Наконец-то. — Люк Мейсон вскинул на нее взгляд. — Ты проснулась.

Он выглядел так, будто его это почему-то раздражало.

Но не так сильно, как саму Джет. Она часами не могла уснуть, боясь, что время вот-вот истечет, а потом проспала до одиннадцати: забыла поставить будильник. Точнее, не забыла — у нее просто не было телефона.

Родители могли бы её разбудить. Вообще-то, на Дайан Мейсон было совсем не похоже, что она этого не сделала.

— Что вы здесь делаете? — Джет спросила брата.

— Садись, Джет. — Мама раздавала кусочки тостов. — Я их пригласила. Подумала, мы могли бы устроить милый семейный завтрак.

Особое ударение она сделала на слове «милый».

— Джет, привет. — У Софии задрожала нижняя губа. — Мне просто… мне так жаль…

— Почему? — Джет выдвинула стул. — Яичница ведь не настолько плоха, верно?

Меньше всего ей сейчас хотелось семейного завтрака, чтобы люди задавали глупые вопросы — вроде того, в порядке ли она или хорошо ли выспалась.

— Ты хорошо спала? — спросила София.

— Как убитая. — Джет откусила тост с маслом.

Папа взял свой кофе и глубоко вдохнул аромат, пряча лицо в огромной кружке.

Люк Мейсон жадно запихивал яичницу в рот. Он подцепил пальцами кусок хрустящего бекона и с шумом откусил. Хруст бекона… не так уж сильно он отличался от хруста человеческого черепа.

— Люк, помедленнее. — Мама отчитала его так, будто он снова стал подростком.

— Нужно на работу. — Прошамкал он с набитым ртом.

Мама с силой поставила локти на стол и прижала пальцы к вискам.

— Люк, ты мог бы побыть здесь ради сестры. — Сказала она, внезапно прослезившись.

Люк Мейсон замедлился.

Он сделал паузу, чтобы взять нож. Именно тогда Джет это и заметила — ссадины на костяшках пальцев. Причем на обеих руках. Они уже покрылись свежими корками, поверхность которых трескалась, когда он крепче сжимал столовые приборы.

— Что с твоими руками? — спросила его Джет.

Люк Мейсон закашлялся.

Он бил себя в грудь, пока яичница не проскочила внутрь.

— Прости, не в то горло пошло. — Он вытянул руки перед собой, растопырив и сгибая пальцы. — О, это? В пятницу утром я был на одной из наших площадок. Споткнулся об одну из траншей под фундамент и немного ободрал руки, когда пытался удержаться. Просто царапины, ерунда.