Книга Тебе никто не поверит, страница 76 – Майарана Мистеру

— Сколько вопросов. — Он опустился в кресло напротив, вытянул ноги и разглядывал меня с видом ценителя, которому принесли редкую диковинку. — И какие хорошие. Ты задаёшь правильные вопросы, маленькая злодейка. Неправильно только время.

— Злодейка?

— А как ещё назвать особу, которая выпустила древнее зло? — Он улыбнулся одними уголками губ. — Маленькая леди из тебя выходила посредственная. Маленькая злодейка выходит блистательная. Я слежу за твоими успехами с большим удовольствием.

— Вы уходите от ответа.

— Я наслаждаюсь беседой. Это разные вещи.

— Рэйнд.

Его имя я произнесла вслух впервые. Я поняла это по тому, как дрогнули жёлтые точки в его глазах, и по тому, как на одно мгновение, на половину мгновения, с его лица сошла вся насмешка. Потом она вернулась, но я уже успела заметить.

— Всему свой час, — сказал он негромко. — А пока живи спокойно. Из всех существ в этом городе тебе меньше всего следует бояться меня.

— Вот это меня и пугает.

Он рассмеялся. Негромко, хрипло, искренне, как смеялся тогда, в подвале, над рабским браслетом, и я поймала себя на том, что запоминаю этот смех. Разозлиться на себя в третий раз я уже не успела. В дверь коротко, условно стукнули, и голос Сайса произнёс из-за створки одно слово.

— Время.

Рэйнд поднялся из кресла одним текучим движением. У двери он обернулся, и в полумраке я скорее угадала, чем увидела его усмешку.

— Навещай меня чаще. Сплетни банщиков интересные, но здесь все равно тоскливо и это вызывает во мне желание покинуть данное заведение.

И вышел. А я осталась сидеть на кушетке со всеми своими вопросами, ни один из которых так и не получил ответа. Метка, врата, ключ. Причуда крови, отозвавшаяся на эшафоте. Он знал. Я видела по его лицу, что он знал всё, до последней мелочи.

* * *

Обратная подмена прошла гладко. Деб ждала меня на условленной скамье у бокового придела, с идеально прямой спиной. Судя по лицу, за этот час она успела пересчитать все плиты пола. В повозке мы снова менялись платьями, толкаясь локтями в тесноте, и её пальцы уже почти не дрожали на пуговицах.

— Час и пять минут, — сказала она вместо приветствия. — Я считала.

— Я делаю успехи. В прошлый раз было час двадцать.

— В прошлый раз я думала, что поседею, — с достоинством ответила Деб. — А теперь у меня, видно, просто не осталось, чем седеть.

От неё пахло свечным воском, от меня, по счастью, почти ничем, и на этот раз наша повозка везла домой двух вполне благонадёжных богомолок. Только домой мы поехали не сразу. Я велела Дорду завернуть к северным рядам, будто за сладостями, и Деб, услышав это, лишь молча возвела глаза к потолку салона.

К северным воротам я подошла без четверти полдень. Деб осталась у лотка со сладостями, а я свернула к воротам, будто взглянуть на лоточника с лентами.

Полуденная ярмарка гудела вокруг сытым, мирным гулом. Пахло калёными орехами и конской упряжью, лоточник у ворот на все лады расхваливал ленты, две кумушки бранились из-за отреза. Обычный полдень обычного города, который уже почти забыл, как полторы недели назад молился Истоку в страхе, что Бездна всех поглотит…

Крис ждал на прежнем месте. Руки в карманах, худые плечи в чужой куртке, взрослые глаза на детском лице. Увидев меня, он не кивнул, как обычно, а сразу шагнул навстречу, и от этой поспешности у меня ёкнуло внутри.