Книга Яд темной любви, страница 143 – Лана Ежова

Опустив острие алебарды на песок, Алессандр провел вокруг меня идеальную линию. Вспыхнули яростные языки черного пламени. Они взметнулись к небу, слепящие и мощные, а затем опали, впитались в землю, оставив тонкую, едва видимую полосу.

— Пока ты здесь, внутри, тебе ничто не грозит. Не выходи из круга, Хельена!

В глазах Аля полыхала тьма. Он сделал шаг ко мне, пересекая черту. Я всей кожей ощутила жар его тела, а затем горячие губы скользнули по моим.

Ни капли нежности в поцелуе. Его ладони бесстыдно скользили по моему телу, пробуждая ответный огонь. Шквал эмоций. Страсть, напор, безудержное желание… И страх разлуки, и ярость из-за обстоятельств, и обещание вернуться – в этом поцелуе было все.

У меня подкосились ноги, а реальность поплыла, стала зыбкой и невесомой. Звуки побережья – крик чаек, шум волн – исчезли, растворившись в огненном жаре моей крови.

С трудом оторвавшись, Алессандр прижал меня к груди. Его дыхание было рваным и тяжелым.

— Жди меня, Хельена! – Это прозвучало одновременно просьбой и приказом.

Я с готовностью кивнула, еще не вполне придя в себя. Голова кружилась, а губы пылали. Ну не враг же я себе!

Кромешник развернулся и исчез в ближайших скалах, растворяясь в тенях.

Оставшись одна, я опустилась на большой, отполированный ветрами камень внутри моего магического убежища. На губах ощущался обжигающий вкус поцелуя Алессандра. И его тьмы…

Боги, поскорее бы он вернулся!

Потянулись тягостные минуты ожидания. Обхватив колени руками, я уставилась на величественную «Королеву Галию». Интересно, что там сейчас происходит? Жаль, нельзя заглянуть хоть одним глазком.

Теплый ветер, птичий щебет… Я лишь на миг прикрыла тяжелые веки и провалилась в дрему. Беспокойную, сотканную из усталости и тревожных предчувствий.

Внезапный крик вторгся в сон, разорвав его в клочья. Сердце ринулось вверх, пытаясь выскочить из горла.

Что это? Кошмар?..

Ошарашенно огляделась. Фрегат лорда Эрвина все так же безмятежно покачивался на волнах, ослепляя зеленым свечением парусов.

Нет, кричали точно неподалеку. Здесь, на берегу.

Новый вопль полоснул по сердцу. Это ведь человеческий голос, до неузнаваемости искаженный страданием?!

В памяти всплыл образ сбежавшего от жрецов каторжанина. Неужели он? Сорвался в пропасть? Ранило животное?..

Я закусила губу до боли и закрыла глаза. Нельзя выходить… Я дала слово Алю.

Еще один крик – и я сдалась, покинула круг. Окажу помощь, усыплю заклинанием глубокого сна и сразу же вернусь! И это не чистое милосердие – серьги-накопители переполнены до предела. Исцеляя несчастного, я сброшу опасные излишки силы.

Я кралась бесшумной тенью, ветки с темно-зеленой восковой листвой не издали ни звука, когда их раздвигала. Выглянула на поляну – и застыла.

Картина, открывшаяся глазам, вошла в сознание раскаленным железом: лорд Эрвин резал принца Альмавьера!

Якобы покойное высочество – я ни на секунду не спутала его с моим неуязвимым кромешником – стоял привязанный к исполинскому дереву. На запястьях и лодыжках – путы из уршиля, блокирующие магию. Волосы слиплись в длинные, грязные сосульки, один глаз заплыл, губы превратились в кровавое месиво. Некогда белая кожа была испещрена глубокими, методичными порезами.

— Я верил тебе… Я отдал тебе самое дорогое – мою дочь, – шипел Эрвин, медленно проводя длинным кинжалом по плечу принца. – Она тебя любила, а ты растоптал ее, тварь!