Книга Великая Библиотека, страница 43 – Анастасия Шелест

Немного прийти в себя удается только в столовой. Время завтрака уже прошло, здесь практически никого нет – только Эрик с Евой ждут нас за столиком возле окна. Ева тянется к Эрику, что-то щебеча ему на ухо. Эрик сдержанно улыбается и обнимает ее за талию. Я облегченно выдыхаю, увидев привычную картину, но в груди что-то напряженно скручивается, словно звериная лапа стиснула внутренности.

Странное чувство снова выбивает из колеи. Я застываю, уставившись на парочку возле окна. За грудиной поднимаются волны пугающей злости.

— Ты идешь, птичка? – Марк легко подталкивает меня вперед, возвращая в реальность.

Я быстро мотаю головой. Да что это со мной? Что происходит? Пальцы немеют, и я с трудом удерживаю поднос. Пытаясь отвлечься от безумных мыслей, хватаю все подряд, ставлю кусок абрикосового пирога, блинчики и огромную чашку кофе.

— Надо же, аппетит поразительно хороший, – задумчиво протягивает Марк, легко перехватывая мой поднос. – Хоть это радует.

Голос Марка – путеводная нить. Я цепляюсь за него и отгораживаюсь от всего остального. Нужно срочно прийти в себя.

Мы добираемся до столика, я протискиваюсь к окну и шумно опускаюсь на стул. Прозрачные занавески подрагивают, и приятный прохладный ветерок ласково оглаживает лицо, выгоняя лишние мысли. Странные эмоции успокаиваются. Даже дышать становится легче. Я притягиваю к себе блинчики и разрезаю сладкое тесто, блаженно прикрыв глаза. Потрясающе. Целую вечность не ела.

Горячий крепкий кофе тоже оказывается очень кстати. Расправившись с блинчиками, я тянусь за пирогом, наконец выдыхая. Кажется, все налаживается.

Отложив кусочек, я вслушиваюсь в разговор друзей. Даже лучше: я начинаю их понимать. Ева тяжело вздыхает и жалуется:

— Мне пора. У меня тренировка с младшими.

Я поднимаю голову, сочувственно сводя брови, и собираюсь пожелать удачи, но кусок пирога встает поперек горла.

Картинка смазывается на мгновение, но только для того, чтобы преобразиться. Руки Евы неестественно выгибаются. На цветастом платье прямо на груди расплывается багровое пятно. Розовые пухлые губки бледнеют, и на них пузырится кровь.

Ужас ледяной лапой сжимается на горле. Я задыхаюсь и, выронив вилку, отталкиваюсь ногами и шумно вскакиваю со стула.

Обиженный лязг посуды заполняет пустую столовую. Я моргаю, и все встает на свои места. Ева выглядит как обычно – никакой крови и ран, – а ко мне теперь прикованы встревоженные взгляды друзей. Все замолкают, и я нервно выпаливаю, надеясь сгладить безумную ситуацию:

— У меня тоже.

Тишина разливается такая звенящая, что закладывает уши. Все смотрят на меня, словно я заболела. Лора неторопливо откладывает вилку – звук бьет по сознанию – и задирает голову, мягко улыбаясь.

— Что у тебя тоже, Тея? – Вкрадчивый вопрос окончательно выбивает из колеи. – У тебя сегодня выходной, забыла? – Она выдыхает и ободряюще добавляет: – Понимаю, иногда так входишь в режим, что изменения совсем не укладываются в голове.

— Изменения? – Берт сводит брови и, хмыкнув, обращается уже ко мне: – Да после того как ты практически в одиночку разобралась с этой жуткой утечкой, они должны тебе неделю выходных дать, а не жалкий день. Насмешка какая-то, честное слово.

Лора возмущенно шикает, ущипнув Берта за локоть, и опускает глаза. Марк усмехается и заявляет: