Книга Великая Библиотека, страница 259 – Анастасия Шелест

Пальцы подрагивают, когда я тянусь к книге. На этот раз она настоящая. Я преодолеваю желание пролистать назад и перечитать момент, когда я в последний раз говорила с Марком.

Это больно и бессмысленно. Лучше сосредоточиться на живых. На тех, кто может еще ждать моей помощи. Я облизываю губы, и в сознании вспыхивает острое желание поскорее увидеть Эрика.

Если он жив. Если он смог это пережить.

Сердце сжимается, и дышать становится трудно. Я наклоняюсь и вчитываюсь в строчки. Волнение все усиливается. Зал смазывается, и меня выталкивает на узкую дорожку, скрытую зелеными склонившимися кронами. Точно туда же, куда и в первый раз, в книге.

По коже расползается мороз. Жуткое предчувствие дышит в затылок. Внутренний голос истошно вопит, что все снова повторится. Я сейчас доберусь до них и увижу сад на заднем дворе дома Дианы, заполненный телами друзей.

От ужаса сводит пальцы. Рвано выдохнув, я прижимаю к груди Книгу и бросаюсь вперед по дорожке. Грязь под ногами разъезжается, стопы скользят, но меня тянет непреодолимое желание поскорее стереть все жуткие картины, вспыхивающие в голове.

Кованый забор вырастает передо мной через минуту. Черный, безликий, овитый зеленью. И ни звука вокруг. Только фонтан шумит впереди, на мощеной серой дорожке.

Желудок сводит. Я толкаю калитку и прохожу вперед. Выдох облегчения слетает с губ – тел перед домом нет, – но тут же обрывается. Взгляд цепляется за гладкие серые края фонтана, на которых в закатном солнце блестят пятна крови.

Ноги врастают в мощеную дорожку. Я не могу шагнуть. Внутри мечутся противоречия. Иди и все узнай. Стой и оставайся в сладком неведении. Что я буду делать, если все повторится? Музы, это самый жестокий замкнутый круг, в который можно попасть. Если так, я просто воткну себе между ребер кинжал, который дал Эрик. Кстати, где он?

Оружия под рукой не оказывается. Похоже, я оставила его в книге. Ладно, есть столько других, гораздо более интересных способов умереть.

Первый шаг дается с трудом. Я добираюсь до фонтана, но возле него останавливаюсь. Дальше не могу. Не могу думать о том, что внутри холла меня снова может ждать пустота. На крыльце тоже нет ни одного тела, но кровавое пятно перед скамейкой заставляет ноги подкашиваться. На глаза наворачиваются слезы, хотя во мне уже нет сил плакать.

Тело кажется ледяным и чужим. Я хочу застыть здесь, посреди дорожки, но знаю, что рано или поздно придется идти дальше.

Лучше позже. Минута. Еще одна чертова минута, и я пойду. Еще немного, чтобы успокоиться и убедить себя, что все в порядке.

Ничего не выходит. Я просто стою, парализованная, и не нахожу в себе смелости все узнать. Перед глазами вспыхивают и смазываются картины всего, что произошло в книге.

Теодора, возьми себя в руки! Библиотекаря больше нет. Там не может быть никого, кто способен причинить вред тебе или твоим друзьям.

Стоит мотнуть головой и вздернуть подбородок, решительно выдохнув, как массивная двойная дверь приоткрывается. Из нее выскальзывает фигура, и черные волосы, слипшиеся от крови, припорошенные каменной серой крошкой, поглощают солнечные лучи.

У Эрика разбит нос и губа, а толстовка порвана в районе плеча, но он жив. Он стоит и, недоверчиво застыв, смотрит на меня. Уголки пересохших губ вздрагивают, и до меня долетает охрипший голос: