Книга Великая Библиотека, страница 221 – Анастасия Шелест

Обрушившись на колени возле Лоры, я судорожно вцепляюсь в ее плечи и встряхиваю. Бледное лицо, измазанное кровью, кажется фарфоровым. Распахнутые серые глаза смотрят в пустоту.

Я жмурюсь, пытаясь дышать, но ничего не выходит. Тело содрогается, заставляя меня согнуться пополам. Это бред, чушь, абсурд. Я отказываюсь в это верить.

Руки не слушаются и кажутся чужими, но я упрямо вскидываю их, концентрируя магию в ладонях. Бездумные хаотичные движения вдоль тела не помогают. Магия рассыпается бесполезными искрами, не исцеляя и не помогая.

Такое уже было. Я знаю, что это значит, но не могу остановиться. Возвращаюсь в замкнутый круг, снова и снова пытаясь залечивать раны, но ничего не работает.

Напряженные пальцы сводит. Я задыхаюсь, глотая слезы. От запаха крови и влажного асфальта подташнивает. Челюсть ходит из стороны в сторону. Кто-то зовет меня по имени, но магический барьер, созданный легким взмахом руки, не подпускает к нам никого.

Взгляд утыкается в окровавленную кость, торчащую из ноги. Тошнота захлестывает, но я сдерживаюсь, мотая головой.

Соберись, Теодора. Соберись. Ты должна признать это. Лора мертва.

Мысль проходит по сознанию яркой болезненной вспышкой. Пальцы выкручивает судорогой. За грудиной что-то яростно царапается с такой силой, что в глазах темнеет.

Словно стержень внутри меня надламывается. Я больше не могу держаться. Сгибаюсь, утыкаясь лбом в плечо Лоры, и качаюсь взад-вперед, обнимая ее. Выбившиеся белесые локоны щекочут щеку.

Голова кружится. Ощущение реальности растворяется. Я закрываю глаза и задыхаюсь. Легкий аромат яблок и корицы втягивается в легкие и лишает меня остатков рассудка. Я кусаю губы и не вою только потому, что звуки глохнут.

Я не знаю, сколько это длится. Мгновение или дурную зациклившуюся бесконечность. Время расползается вокруг, теряя очертания, пока кто-то не обхватывает меня за плечи, оттягивая назад.

Голос Эрика надломленный и такой отчаянный, что я вздрагиваю.

— Тея? Тея, что случилось? Ты в порядке? Ты цела?

Резкий рывок разворачивает меня, и широкие ладони обхватывают щеки, заставляя поднять голову. Лицо Эрика расплывается. Я моргаю, но сфокусироваться на нем никак не выходит. Не то что ответить.

Эрик понимает. Он подтягивает меня к себе, прижимая и стискивая так крепко, что становится нечем дышать. Я стою так, упиваясь захватившей все темнотой, пока не выравниваю дыхание. Эрик не двигается, позволяя мне найти укрытие в своих объятиях, но я аккуратно отстраняюсь и разворачиваюсь.

Лучше бы мне этого не делать. Я бы предпочла никогда не видеть эту картину. Вытравить ее из памяти любыми способами, потому что знаю наверняка – она будет приходить ко мне в кошмарах каждую ночь.

Берт сидит перед телом Лоры на коленях, покачиваясь. Вечно живой веселый взгляд стекленеет, упираясь в пустоту. Даже задиристые кудряшки тускнеют. Губы дрожат, по щекам струятся влажные дорожки, а лицо такое бледное, что становится жутко.

Меня пошатывает, но Эрик легко перехватывает меня за талию. Отдавшись в его распоряжение, я закрываю глаза и позволяю слезам залить все пульсирующие болезненные мысли.

Остается только одна: они заплатят за это.

Когда погиб отец, было проще. Больно, горько, тоскливо. Бессильная злость закручивала мышцы, но Эрик понимал, что произошло. Глава Академии – опасная должность. Отец был опытным книгоходцем, на его счету – сотни заданий и опасных сражений. Рано или поздно такие, как он, заканчивают одинаково.