Книга Великая Библиотека, страница 116 – Анастасия Шелест

— Осталось чуть больше часа. Почему все здесь? Кто поможет с защитой для Лоры и остальных?

Госпожа Рид скрещивает руки на груди и строго отвечает:

— Им помогают другие. – Поймав мой скептический взгляд, она подтверждает мои мысли. – Да, на вашу защиту выделено больше сил, но и о них не забыли. – Госпожа Рид не позволяет мне возмутиться. Поджав губы, она поправляет очки и заявляет: – Если ты погибнешь, Теодора, то в работе Гера не будет смысла. Больше никто не может вынести артефакт. Все здесь понимают риски.

Прямолинейно, зато честно. У меня нет ни одного приличного аргумента, кроме упорного нежелания подвергать друзей опасности.

Но я не в силах ничего поделать. Я смогу защитить их, только если вытащу артефакт.

— Где они хоть? – спрашиваю я, но по одному взгляду госпожи Рид понимаю, что ответа не дождусь.

— Тебе лучше не знать, – отрезает она. – Для их же безопасности.

Желание поспорить приходится затушить. Мне ни к чему эта информация. Помочь друзьям я все равно не смогу, а так точно не выдам их, если что-то пойдет не так.

Музы, да когда вообще что-то шло по плану? Зачем мы их придумываем, если все в итоге выходит из-под контроля?

Пнув хрустнувшую ветку, я киваю и упираюсь спиной в широкий сосновый ствол, а госпожа Рид возвращается к хижине. Погрязнув в мрачном ожидании, я угрюмо посматриваю на рассвет, кутаясь в толстовку, и повторяю про себя одно и то же. Двадцать пять минут – это ерунда. Мы справимся. Обязательно справимся.

Мантра не помогает, а голос госпожи Рид возвращает меня в реальность:

— Теодора, время.

Моргнув, я понимаю, что возле сторожки остались только она и Марк. Остальные торопливо скрываются в лесу, поскорее покидая опасную зону. Значит, пора.

Желудок сводит от тревоги, но я отталкиваюсь от дерева и подхожу к сторожке. Госпожа Рид повторяет наставления:

— Выходить из хижины только в крайнем случае. Внутри есть все, что может вам пригодиться. Когда все закончится – но не раньше, не приведите за собой хвост! – возвращайтесь через карту. – Она деловито кивает и окидывает меня серьезным строгим взглядом, добавляя тише: – Не вздумай умереть, Теодора.

Отличное напутствие. Не сдержавшись, я пожимаю плечами и фыркаю:

— Ничего не могу обещать, но очень постараюсь.

Госпожу Рид моя шутка не впечатляет. Наверное, потому что шутка больше походит на правду.

— Удачи, – сухо желает она и, развернувшись, скрывается среди деревьев.

Я невольно вспоминаю «Голодные игры», которыми зачитывалась лет пять назад. Тогда мне казалось забавным нырнуть на пару минут в самую гущу событий и просто сбежать, как только станет слишком опасно. Жаль, что сейчас вынырнуть не получится.

Я шагаю в сторожку мимо Марка. Защитный барьер, такой прочный и мощный, что его видно невооруженным глазом, потрескивает, и я выдыхаю, прежде чем переступить через него. Тело словно протискивается сквозь зыбучие пески. Воздух выталкивается из легких, и на мгновение я теряю возможность дышать, но по ту сторону барьера становится лучше.

Интересно, сколько он продержится? Было бы чудно, если бы минут двадцать. Не представляю, какой силой надо обладать, чтобы его сломать.

Деревянная дверь хижины едва висит на прогнивших петлях. Я прохожу внутрь, ступая на скрипящие половицы. В нос тут же ударяет влажный запах плесени и гнили. Через дыры в прохудившейся крыше видно ласковый рассвет. Холодная печь кажется самым целым из всего, что есть внутри. В оконных проемах остались только острые осколки, а из мебели – влажный грязный матрас на полу и стол с прогнившими ножками. Он-то меня и привлекает.