Книга Великая Библиотека, страница 115 – Анастасия Шелест

Не уходи. Пожалуйста, просто останься.

Я почти озвучиваю вертящуюся на языке просьбу, но Эрик понимает без слов. Выдохнув, он шагает ко мне, сгребает меня в охапку и прижимает к себе. Я утыкаюсь лицом в рубашку и боюсь шевельнуться, словно любое движение способно развеять этот морок.

Вот бы застыть в этом моменте. Так и простоять, пока нам не придется собираться и идти неизвестно куда. Просто стоять, вслушиваясь в торопливые удары сердца, и втягивать носом запах сандала и можжевельника. Не хочу, чтобы это прекращалось.

Я делаю шаг вперед, сильнее прижимаюсь к Эрику и вцепляюсь в его рубашку на боках, но он не собирается отстраняться. Я даже не передвигаю ногами – Эрик дотаскивает меня до кровати и наклоняется, но я не отпускаю его.

Мысли в голове хаотично мечутся, ускоряя ритм сердца, а когда под головой оказывается подушка, из груди вырывается испуганный выдох.

Это точно подходящий момент, чтобы продолжить начатое в кабинете? Вот так, ничего друг другу не сказав?

Я не знаю и точно не готова спорить, но ничего не происходит. Эрик опускается рядом и обнимает меня, позволяя снова уткнуться в его грудь и спрятаться от остального мира.

От его крепких объятий тяжело дышать, но я и не думаю возмущаться. Жмурюсь, потираясь лицом о плотную ткань, и разрешаю себе забыть обо всем. Ненадолго. Хотя бы крохи приятных теплых мгновений.

Аккуратное прикосновение к волосам выгоняет остатки мыслей. Подбородок Эрика упирается в мой затылок, и он замирает. По спальне разливается тишина, но я слышу вдохи и выдохи, жадно ловя каждый звук.

Время останавливается. Эрик не собирается никуда уходить. Его хватка ослабевает, но я все еще прижимаюсь к нему и не понимаю, что все это значит.

Неважно. Какая разница, почему это происходит, если этот момент отгоняет от меня усталость и маячащий на задворках сознания страх? Мне не нужны причины. Я и так получила больше, чем могла надеяться.

Поначалу мне кажется, что колотящееся в грудную клетку сердце не даст заснуть, но теплые прикосновения и усталость побеждают. Я все еще вслушиваюсь в дыхание Эрика, когда проваливаюсь в сон.

Времени на отдых нам дали достаточно, но и оно закончилось. Меня разбудил Эрик. Ни одного лишнего слова. Ни намека на то, что здесь произошло. Он просто сказал, что нужно собираться, и вышел, оставляя меня смотреть на смятое покрывало.

С трудом, но я все-таки заставляю себя принять душ, переодеться в джинсы и толстовку и поужинать со всеми. Потом мы в деталях обсуждаем, что и как будем делать – по правде, просто слушаем наставления госпожи Рид и господина Романова.

А теперь я смотрю на заброшенную, покосившуюся сторожку посреди глухого соснового леса и потираю покалывающие пальцы. Госпожа Рид сказала, что это идеальное место – посторонние не пострадают, да и убегать и прятаться проще, чем в поле.

Над головой нежными мазками вырисовывается розовый рассвет. Вокруг сторожки собрался, кажется, весь преподавательский состав Академии и даже кое-кто из Организации. Они тщательно создают защитный барьер и рисуют руны. Марк им помогает, а я натягиваю на ладони рукава толстовки и вслушиваюсь в хруст веток и иголок под ногами. Звук успокаивает, но ненадолго.

Заметив оторвавшуюся от остальных госпожу Рид, я поглядываю на выданные наручные часы – чтобы ориентироваться, через сколько времени мы вновь окажемся в опасности, – и решительно шагаю к ней.