Книга Завтра ветер переменится, страница 54 – Стефания Бертола

— Отстаньте уже от меня все! Я что-нибудь придумаю. Ну, в крайнем случае он меня уволит.

— Зачем ты вообще в это ввязалась?

— Не зна-ю.

Я уже злюсь. Да не знаю я, зачем ввязалась. И вообще, чего уж теперь об этом говорить?

— Еще и сходить сегодня никуда не получится, верно?

— Мне надо быть дома, но ты же можешь приехать сюда. Родольфо уже в девять засыпает. Он ведь маленький, – отвечаю я.

У меня сердце сжимается. Да, Родольфо маленький, и мне очень хочется, чтобы его мама вернулась как можно скорее. Я не брошу его на произвол судьбы, и все тут.

— Нет, сегодня не могу. Еду в «Эсперию». Играю там в пáдел^[11]… Думал, ты придешь посмотреть, а потом поужинаем вместе и поедем ко мне…

— Что еще за падел? – Я, конечно, слышала это слово, но толком не разобралась. – Это типа тенниса?

— Да ладно, – смеется Федерико, – ты единственная в моем окружении, кто не знает, что такое падел… В другой раз объясню, у меня еще один просмотр, надо бежать. Созвонимся.

Я хватаю ноут, усаживаюсь перед телевизором рядом с Родольфо, открываю поисковик и набираю «падел».

Через полчаса на экране телевизора кто-то спасает осьминожку от злого рыбака, а я могу посмотреть отрывок концерта Артуро Бенедетти Микеланджели, прекрасного пианиста, чьи диски я обнаружила у Галанти. Это что-то невероятное. Лицо у него странное, словно он чем-то болен, но, когда он играет, из-под клавиш словно сыпятся жемчужины. Как в сказке, где принцесса помогает старушке и получает волшебный дар, так что при каждом слове у нее во рту появляется жемчужина. Только у пианиста жемчужины словно текучие и прозрачные.

В общем, мы сидим себе молча в приятной обстановке, зарывшись в диванные подушки и обняв Пабло (который смотрит мультик) и Перлу (которая слушает Шопена). Я уже обдумываю, что бы такое приготовить на ужин, как вдруг раздается звонок в дверь.

— Мама! – выкрикивает Родольфо и бежит к двери.

«Расслабься, мальчик, – думаю я. – Это может быть кто угодно: Кларисса, твоя бабуля. Это может быть моя мама, которая притащила молочника из магазина на углу посмотреть квартиру, или директриса из социальной службы, которая явилась лично, чтобы уволить меня за то, что привела в квартиру к синьоре Эдере невесть кого… Словом, это кто угодно, но только не твоя мама».

Но на пороге стоит Роберта.

Я открываю дверь, и на Родольфо обрушивается лавина материнской любви. Роберта подхватывает его и обнимает так крепко, что рискует раздавить.

— Радость моя! Солнышко! Мама приехала! Теперь мы никогда не расстанемся! Мы всегда будем вместе!

Отличная новость. Но нужно все же кое-что прояснить.

— Привет, Роберта. Рада тебя видеть. Не могла бы ты уточнить, где именно вы всегда будете вместе?

— В Бра! – сверкая улыбкой и едва не плача от счастья, отвечает Роберта. – Вот где мы будем с моим малышом!

— Понятно.

Роберта усаживается на пол, не выпуская из рук Родольфо. Он устраивается на ее оранжевой бархатной юбке, которая велика ей размера на два и потому держится на замшевом голубом поясе с металлической бляшкой. Об остальных деталях гардероба Роберты лучше умолчу.

— Представляешь, тот парижский столик и вправду оказался подлинным! Синьор Бекис приобрел его, и теперь я отреставрирую оба! Он снял мне прекрасную квартиру в центре города, мы с Родольфо отлично там заживем!