Книга Завтра ветер переменится, страница 43 – Стефания Бертола

— Забей. Ну правда. В любом случае мне нетрудно. У меня большой опыт сидения с детьми.

— Да ладно? Ты работаешь в клининговой службе, ухаживаешь за старушками, за детьми присматриваешь…

— Это и называется «работать кем придется». Так делают те, у кого нет нормальной работы.

— А ты хоть раз пробовала ее найти? У тебя же есть диплом. Могла бы преподавать.

— Точно! Блестящая идея! Как я раньше не додумалась!

Мой сарказм ему не нравится. Он бормочет что-то невнятное, что я даже не пытаюсь разобрать, потому что сразу перехожу в атаку:

— Скажи-ка лучше, что это Кларисса так разволновалась? А ее муж? Он в курсе, что она спит с Дамиано?

— А ты откуда знаешь?

— Да ладно тебе. Я же не дурочка. У нее ключи от квартиры, она приходит и уходит, когда захочет, вазы выносит, сует свой нос в его дела, знакома с ребенком…

— У Раньеро и Клариссы не совсем обычный брак. А что до Дамиано… Эта история…В общем, там…

— Все сложно, ага, – заканчиваю я. Протягиваю Федерико тарелку супа, загустевшего до состояния пюре, и сыплю в него тертый пармезан.

Федерико съедает суп, после чего мы больше не обсуждаем семью Галанти, потому что вечер наконец становится куда более приятным.

Жаль, что утро, наоборот, оказывается куда менее приятным. В семь мы с Родольфо встаем (он с удобной двуспальной кровати, я с односпального и довольно неудобного дивана), умываемся, одеваемся и завтракаем кексом с молоком. Я клятвенно обещаю купить шарики на случай, если Родольфо еще раз придется здесь завтракать (и мы оба надеемся, что этого не произойдет).

До этого места все идет гладко. Вот только дальше за Родольфо должна прийти мать, а я должна уйти к синьоре Эдере. Но Роберта:

1. Не появляется;

2. Не отвечает на звонки;

3. Не читает сообщения.

Без пятнадцати восемь я беру Родольфо за руку и говорю, что мы сейчас пойдем кое-куда и мама его оттуда заберет. Посылаю Роберте гневное письмо: «ТЫ КУДА ПРОПАЛА? ПРИХОДИ ЗА РОДОЛЬФО ПО АДРЕСУ ВИА МАРТИНА ПЕСКАТОРЕ, 11. ЕСЛИ НЕ ПОЯВИШЬСЯ ДО ОДИННАДЦАТИ, ПОЗВОНЮ ТВОЕМУ МУЖУ. ПОТОМ САМА С НИМ РАЗБИРАЙСЯ».

Пока трамвай номер шестнадцать везет нас на виа Мартина Пескаторе, мы с Родольфо болтаем о том о сем. Знакомимся получше, так сказать. Я объясняю, что живу у его папы, потому что нельзя надолго оставлять Пабло и Перлу одних. Родольфо рассказывает, что Перла спала у него в ногах, когда он приезжал на Рождество.

— И что вы делали, пока ты жил у папы?

— Он купил мне коллекционные карточки с покемонами. И я нашел среди них очень-очень редкого…Огненного Хо-Оха с золотыми крыльями. За него дают сто тридцать.

— Сто тридцать чего?

— Сто тридцать. Целых сто тридцать.

— Ладно, проехали. А потом? Что еще вы делали?

— Ездили к бабушке. Ели там… ВИЧ?

— Сомневаюсь. Скорее всего, дичь.

Я живо представляю себе фазана, пристреленного заботливой бабулей.

— Тебе понравилось жить с папой?

— Когда шел снег, было здорово. Мы ездили с ним в горы к его подруге – той, которую вчера встретили.

— Она тебе нравится?

Родольфо замолкает.

— Она что, тебя обижала?

— Однажды она сказала гадость о маме.

— Что за гадость?

— Что мама какая-то детинка. Ретинка, – тут же поправляется он, изо всех сил пытаясь вспомнить правильное слово. – Она ее ругала.

— А ты откуда знаешь? Может, это хорошее слово.