Книга Завтра ветер переменится, страница 33 – Стефания Бертола

— Ты что, совсем сдурела?

— Клянусь тебе, тут каждый день такие новости… По идее, если парень вдруг захотел тебя поцеловать, он теперь должен сначала спросить разрешения.

— И что, Пьетро спрашивает у тебя разрешения?

— Пьетро пока ничего про Me Too не знает и, надеюсь, никогда не узнает. Думаю, тебе стоит пойти. С Рикки у тебя уже все, вы больше не встречаетесь?

— Ну не знаю. Может, лучше посидеть дома и спокойно послушать Шумана.

— Что за Шуман?

— Неважно. У тебя-то самой все нормально? Кольцо работает?

— Работает, вот только Пьетро уже достал со своими фантазиями о ребенке.

— Слава богу, что перед тем, как его заделать, мужчина все же должен спросить разрешения, – утешаю я Агату.

— Пусть даже не надеется. Угадай, что я сделала с волосами на этот раз?

В «Гран-бар» я все-таки не пошла. Написала Федерико сообщение, что закончу слишком поздно, потому что в офисе был корпоратив и теперь нужно оттирать ковры от сангрии. Это почти правда – буквально месяц назад у нас действительно был такой случай. Если бы на корпоративах пили не сладкие напитки, а, например, чистый джин, то нам, уборщицам, жилось бы гораздо легче. Федерико ответил что-то невнятное, но, к моему удивлению, с утра написал снова. Позвал на аперитив с его приятелями во вторник вечером. Он совершенно повернут на этих встречах в барах. Не знает, что ли, других способов пообщаться с девушкой? А вдруг Агата права? Вдруг он просто осторожничает, опасаясь как-то задеть меня? Что ж, при случае постараюсь донести до него, что ранить мои чувства совершенно невозможно, и все встанет на свои места.

Как бы то ни было, сейчас встречи с парнем из Luxury Home волнуют меня в последнюю очередь, потому что прямо передо мной материализовались тетя Розальба, Жюльен и огромная коробка, в которой прячется воскресшая Тиффани. Я с предельной осторожностью раскрываю коробку, тетя торжествующе глядит на меня, а Жюльен уселся на корточки и пытается гипнотизировать Перлу взглядом.

Лампа идеальна. Она прекрасна. Цветы и стрекозы вновь стали единым целым, новые металлические окантовки почти неотличимы от прежних, а если на одной фиалке и видны следы сварки, кого это волнует? Радость и чувство благодарности к неизвестной Трапезунде разливаются во мне. О, дорогая подруга Жюльена, родственница или кем ты там ему приходишься! Пусть сам он бесполезен и не может пройти мимо любой кошки, но ты, Трапезунда… Ты великая художница, искусница, достойная острова Мурано, и мастерица обмана. Ты создала шедевр витражного искусства! Когда-нибудь я доберусь до Бриансона, чтобы поцеловать твою руку. Думаю, Дамиано Галанти не заметит подмены: не станет же он пристально разглядывать лампу на комоде, тем более что спальня была заперта. А у кого единственный ключик? У Клариссы Всё Сложно, которой он доверяет как никому другому. Так что я вне подозрений. Вот так-то.

Я открываю рот, и слова благодарности вырываются наружу прямиком из сердца:

— Спасибо, тетя Розальба. Спасибо, Жюльен! Пожалуйста, передайте Трапезунде, что я благодарна ей от всей души.

— Не строй из себя дурочку и отомри уже. Отнеси эту несчастную лампу на ее законное место, и перейдем к делу.

Не то чтобы я была поклонницей книжки Проппа^[8], я и прочла-то из нее всего ничего, уж не помню, к какому экзамену это было нужно. Но теперь я вдруг понимаю, что оказалась в русской народной сказке. То есть сама сказка, может быть, и не русская, но события разворачиваются как положено, с поразительной точностью. Я в роли героя (персонаж 3), который вляпался в неприятную историю: тетя Розальба (персонаж 1, даритель) помогла мне, взяв обещание, которое мне теперь придется сдержать. Но мне совершенно не хочется его сдерживать, мне хочется обмануть Бабу-ягу, гнома, волшебную речку или кого там еще. Теперь должен появиться персонаж номер 6, помощник, и хорошо бы ему поторопиться, потому что Баба-яга уже затопила печку.