Книга Завтра ветер переменится, страница 32 – Стефания Бертола

Однако Федерико здоровается очень приветливо и представляет мне графа Ламберто Станци Корсини. Граф высок, у него массивная челюсть, редкие всклокоченные волосы, глаза навыкате и очень бледная кожа. Визит длится всего несколько минут. Граф смотрит квартиру как-то нехотя, то и дело повторяя:

— Да, довольно мило… Но лучше мне вернуться с Тео. – Или: – Тео так любит сады… конечно, терраса хороша, но лучше бы обсудить это с Тео…

— Вы посмотрите, какие цветы. – Я решаю внести в разговор свою лепту и указываю на камелию, которая, как и предсказывала Агата, расцвела и просто великолепна.

— Хм-м-м, – бурчит граф. – Надо бы с Тео обсудить…

Когда экскурсия заканчивается, Федерико сообщает, что скоро подойдет еще один клиент. Граф удаляется, качая головой. Нет, принимать решения без Тео – выше его сил.

— Кто такой этот Тео? – спрашиваю я, закрыв за графом дверь и поставив на плиту кофе.

— Что за вопросы, синьорина? Конечно, его возлюбленный.

— А вместе они прийти не могли?

— Нет. Тео тоже в Таллине, он работает с Дамиано.

— А что та парочка, что приходила раньше?

— Их и след простыл. Поскольку официально квартира не выставлена на продажу, все так неопределенно…

— Сахар?

Да, Федерико просит кофе с сахаром. Едва допив последний глоток, он встает. Про другого клиента графу он наврал, но идти ему все равно пора – через четверть часа он должен показать кому-то квартиру еще более шикарную, чем эта.

— На пьяцца Мария Терезия… – сообщает он шепотом, и в глазах его зажигается огонек. Речь идет о самом старом, самом престижном квартале Турина, где раньше жили аристократы. Там стоимость квадратного метра сопоставима с хорошей зарплатой. – Слушай, – говорит он, направляясь к двери, – завтра мы идем в «Гран-бар». Не хочешь ли присоединиться к нам? Может, потом куда еще сходим, поужинаем…

Черт побери. Для меня такое предложение как для Алисы приглашение на чаепитие со Шляпником. Одно дело тусоваться с теми, кто собирается в районе моста Россини, пьет дешевое пиво и заедает его чипсами, и совсем другое – сидеть в «Гран-баре» по ту сторону реки По, где подают модные суши и куда ходят только богатеи, что живут в виллах на холмах.

— А «мы» – это кто? – спрашиваю я, потому что ненавижу неопределенность.

— Я и несколько моих друзей. Они тебе понравятся.

— Ну не знаю. Завтра вечером я работаю. Не уверена, что успею.

— А где ты работаешь?

— В клининговой компании.

— То есть… ты уборщица, что ли?

— Ага. И смена начинается в семь вечера, а стало быть…

Я вижу в глазах Федерико тень сомнения, словно он спрашивает себя: «А вдруг она придет и от нее будет нести хлоркой?» Но уже через мгновение он улыбается и говорит: «Ну, позвони мне, как закончишь, и приезжай».

«И не подумаю, – мысленно отвечаю я, закрывая за ним дверь. – Если я тебе так нравлюсь, пригласи меня на нормальное свидание, а не на вечеринку, где соберется куча народа и где я буду чувствовать себя потерянной и ненужной».

— Что думаешь? – спрашиваю я Агату пару часов спустя, во время нашего обычного вечернего созвона.

— Даже не знаю, Бри. Сейчас все уже не так, как раньше. Может, он из-за Me Too так себя ведет^[7].

— В смысле?

— Ну, может, он боится, что, если вы останетесь одни, ты его обвинишь в домогательствах. Вдруг он поможет тебе выйти из машины или сделает комплимент твоему платью… А пока вы не наедине, он ничем не рискует.