Книга Как написать любовный роман за неделю, страница 17 – Стефания Бертола

— Теперь все ясно! Джем испортился потому, что эта леди купила его четыре месяца назад!

— Как ты смеешь, магазинная выскочка?! – вскричала леди Глориетта, и щеки ее зарделись румянцем. – Как ты смеешь клеветать, что я подарила просроченный джем дорогой Аэлите, младшей сестренке моего жениха? Совсем невинной двенадцатилетней голубке!

— А как ты смеешь сваливать на меня вину за то, что невинную голубку рвало? Это ты, ты, и только ты всучила девочке просроченный джем!

Джейми и Робби, в первые мгновения впавшие в ступор от такого резкого разговора, вмешались, и спустя полчаса обе пары разъехались, ощущая глубокую взаимную неприязнь. Но если для Джеймса Макбрайда и леди Глориетты Тревельян инцидент был только мимолетным беспокойством, то Изумруд и Робби расстались, охваченные смешанными чувствами, в которых жгучая страсть неразрывно соединялась с яростной обидой.

«Ах! – думал Робби, с заметным опозданием ступая на порог клуба. – Если бы не злой рок Кейллеров, как охотно я сделал бы тебя моей, ненавистная, чудесная, неотразимая Изумруд Лейт!»

В 9:00 тринадцать из нас уже сидят в зале Читательского клуба. Все – не могу этого отрицать – немного взволнованы, всем не терпится узнать, что думает синьора Форнерис о том, что мы написали.

Нет только Джованны, мамочки из Бьеллы и Консолаты – элегантной дамы лет сорока пяти, которая вчера почти все занятие молчала и писала конспекты. На вид она казалась «дамой с гор» – одной из тех, кто живет на дорогих виллах на холмах над городом, я имею в виду самые настоящие виллы, а не старые развалюшки типа моего домика. Эти дамы, если уж приступают к сочинительству, обычно пишут автобиографические романы о своей семье, особенно о бабушках. Вчера после занятия Консолата на минуту задержалась поговорить с Леонорой Форнерис, а затем удалилась, простившись с нами с надменной любезностью, если это можно так назвать.

Пока я думаю о загадочной Консолате, является запыхавшаяся Джованна, бормоча что-то о детях, Бьелле, пункте оплаты на автостраде… К счастью, наша преподавательница и сама немного опаздывает: она входит в этот самый момент со стопкой цветных папок под мышкой. Поздоровавшись, сообщает, что на нашем курсе теперь четырнадцать студентов. Консолата отчислилась. Точка. Точнее, было бы точкой, если бы осмелевшая Паола не спросила почему. И хотя сегодня на ней нет летной куртки, которую она сменила на твидовый пиджак с заплатами на локтях, Паола по-прежнему моя героиня. Я обратила внимание, что она подсела к Витторио и сделала это не случайно. Понять это мне помогает мой маленький, я даже сказал бы, крошечный дар Супергероя, который сопровождает меня с самых юных лет. Я вижу, когда люди друг другу нравятся. Когда ему нравится она и наоборот. Не знаю, можно ли это назвать шестым чувством, даже не знаю, чувство ли это вообще, но оно у меня есть.

— Она не видит себя в этом проекте, – поясняет синьора Форнерис. – Она хотела писать роман об итальянке. Точнее, о своей бабушке, которую в юности вынудили выйти замуж за адвоката и которая однажды поехала на термальные источники лечить псориаз и там познакомилась с венгерским фокусником, в которого влюбилась до потери памяти. Но эта история по многим причинам никак не годится для «Мелоди». Так что забудем об этом и перейдем к этим текстам.