Книга Коннемара, страница 84 – Николя Матье

И тут дверь спальни тихонько приоткрывается.

Ужас снова охватывает девушку, накрывая бетонной плитой. Всего в двух метрах от себя она ощущает присутствие взрослого мужчины, его силу, его взгляд. Сердце у нее колотится так громко, что его почти слышно. Бедняжка прижимает к себе злополучный дневник, молится и просит прощения, в порыве страха обещая кому-то все, что угодно. Наконец дверь снова закрывается, и она чувствует только звон в голове, свое учащенное дыхание и пульсирующий стук в висках. Она немного поплакала в подушку, и напряжение спало. Дневник все лежал у нее под грудью.

Наутро никто не задавал никаких вопросов. Элен сунула тетрадь в сумку подруги, а потом они все вместе позавтракали, еще не в форме после вчерашнего. На столе были круасаны и свежий хлеб. И кофе точно того же вкуса, что накануне. Только Элен села на другом конца стола, подальше от отца Шарлотты.

Кристоф потрудился на славу.

В радиусе меньше ста километров ему удалось встретиться с тремя заводчиками, включая двух потенциальных клиентов, которые с радостью согласились подписать эксклюзивный договор. Что было далеко неочевидно, учитывая жалкие «подарки от фирмы», что он привез – одну фирменную куртку с логотипом компании и пластиковые миски. Еще два таких клиента, и он выполнит свой план по качеству на этот год. Но другая проблема так и не была решена – план по количеству корма для кошек. Пятнадцать процентов роста! Да они там в центральном офисе берега потеряли. Так считали все продажники. Похоже, что эта цифра – уловка, чтобы лишить всех премии, которая при прежнем раскладе почти равнялась квартальной зарплате. На заседании комитета управления представители коллектива выразили общее недовольство. В результате вышло служебное коммюнике, в котором поставленная цель признавалась вполне реалистичной, а также было объявлено о начале рекламной кампании в самое ближайшее время. Для достижения поставленной цели оставалось два месяца, и коммерческий директор, Серж Пелекян, был настроен оптимистично.

— Ну конечно – да они нас опять кинут, как в прошлом году.

— Ага, тогда половина народу обломилась. Да им плевать на нас.

— А вот ты, что об это думаешь?

— Все так, – ответил Кристоф, уходя от ответа.

В разговорах у кофемашины, на складах и в переписке поднимался ропот, а кое-кто уже заговаривал о саботаже, «итальянской забастовке», о том, чтобы устроить заварушку. Кристоф же просто плыл по течению, мысли его витали далеко. Так или иначе, в конце концов ему всегда удавалось сорвать куш.

«Кани-Гуд» владела во Франции двумя фабриками, у нее было почти двести торговых представителей и с десяток логистических центров. Именно туда приезжали продажники на своих белых универсалах, неизменно в прекрасном настроении и с характерными животиками – последствием слишком частых ужинов в ресторанах. Женщины в этом деле встречались редко: в «Кани-Гуд» работала всего одна; кроме того, все сотрудники были младше пятидесяти. Парни видели друг друга лишь изредка и на бегу – здоровались в конторе, загружались товаром или, если надо, рекламными образцами, курили вместе сигареты или вейпы, одна рука всегда в кармане, вид отвязный, уверенный в себе, всегда в джинсах и рубашке – костюмы только по особым случаям. Они использовали эти краткие встречи, чтобы обменяться новостями о семье и предстоящем отпуске или дать совет, например где на трасе ресторан с самой лучшей тушеной свининой, но в основном, чтобы поныть – насчет условий работы, клиентов, заданных целей, начальников, черепашьей логистики, стратегов-недоумков, акционеров, которые у себя в Майами пальцем не пошевельнут, пока они здесь наматывают по двести пятьдесят километров в день, и это при лучшем раскладе.