Книга Коннемара, страница 78 – Николя Матье

Элен молча слушает его не подлежащие возражению речи. По мнению Жана, прежде всего нужно искать непроторенные дорожки, с виду непопулярные возможности, готовиться к экзаменам в престижные вузы.

— Начни изучать греческий и русский. Тогда окажешься среди бойцов. А конкуренция – это важно.

Потом, идя по проходам в магазине, он продолжал растолковывать ей, что стоит делать, а что нет; она толкала тележку вперед, а он наполнял ее. Естественным образом разговор перешел на опыт его собственной юности. Иногда Элен чувствует прикосновение его руки к своей и надеется, что это чистая случайность, хотя ей не противно, наоборот. Вырос Жан в Нефшато. Его отец был инженером-строителем, а дед преподавал в лицее французскую грамматику. У них в семье к учебе относились всерьез. Да и вообще было не до смеха. Сам Жан окончил подготовительные курсы при лицее Пуанкаре, что в Нанси, потом продолжил учебу в Париже. Как герой давно забытого романа Барреса. Он как раз изучал право и, к счастью, сумел позже поступить в Высшую бизнес-школу – правда, в Гренобле.

Честно говоря, у Элен в голове полный сумбур: лицей Пуанкаре, строительство, учитель грамматики, Баррес, чем Гренобль уступает Парижу – все слилось в сплошной туман. Но настоящим открытием в том супермаркете с толпой туристов в шлепанцах стал для нее не знакомый ранее язык, с причудливым синтаксисом, структурирующий, разъясняющий, сам грамматический строй которого – мощный инструмент.

Когда пакеты уложены в багажник, Жан спрашивает, хочет ли она чего-нибудь выпить. У них есть немного времени – для убедительности он бросает взгляд на наручные часы. Ремешок светлой кожи на запястье придает ему сходство с лихим персонажем из рекламы. Элен понимает, что их побег не будет одобрен, но все-таки не может отказаться от своего звездного часа, от главной роли в сценарии. И они направляются в маленькое кафе – оно находится на другом конце улицы, а позади простирается выжженое солнцем поле, по которому сейчас разгуливают экзотические животные как раз приехавшего цирка-шапито. Жан заказывает им по «Перье» с лимоном, и они, потягивая воду, наблюдают за зверьми на приволье и обмениваются ничего не значащими репликами.

Они сидят под тенью зонта с надписью «Оранжина», застыв в вязком жаре полуденного зноя, осеянные пылью из-под колес снующих туда-сюда машин. И словно все возможно. Элен не смеет поднять на Жана глаза. Ей кажется, что он чего-то ждет. Это невыносимо. Но вот огромное солнце заходит за облако, и можно выдохнуть. Девушка чувствует, как тело ее немного расслабляется и что спина совершенно мокрая.

— Наверное, они уже вернулись с рынка, – говорит отец Шарлотты.

— Ага.

— Поедем?

Он резко поднялся, в руке ключи от машины. Элен допивает свою воду, тоже встает, и, когда они идут к машине, Жан берет ее за руку. Всего на пару секунд, и для этого есть повод – дорога, движение здесь всегда очень оживленное. Когда они оказываются на другой стороне, он тут же отпускает руку. Но в голове у девушки ураган, она ничего не соображает.

— Все в порядке? – спрашивает Жан.

Элен кивает. Внезапно ей захотелось, чтобы на дворе стоял декабрь, а на ней были толстый свитер и тяжелые ботинки – но солнце, напротив, в самом зените, сегодня самый жаркий день самого жаркого месяца. Она слабо улыбается и забирается в огромный черный седан.