Книга Коннемара, страница 199 – Николя Матье

А потом одна из женщин взяла своего кавалера за руку и повела за собой в зал. Там она взобралась на стул, а потом они вдвоем – на крайний стол. Гости смотрели на них, не отрываясь, на миг повисла тишина – и вдруг все взорвались бурными аплодисментами. Диджей, как оказалось, был знаток своего дела и растягивал трек, пока эта безумная парочка перемещалась по столам – с осторожностью, но стремительно, на мысочках, в ритме песни, под ее строгую и одновременно разудалую дробь. Та-дам та-та-та-дам! Многим тут же захотелось повторить этот номер – и мужикам, и теткам, даже самым грузным, упившимся тушам, среди которых, разумеется, были и Кристоф с Марко. Под их тяжестью столы проседали, а ножки подгибались от ужаса, но в зале больше не было настолько трезвых, чтобы помешать катастрофе.

Музыка, казалось, исходила прямо из преисподней, безжалостная, как водка, и вот посреди угарной ночи одно из креплений не выдержало. На столе в этот момент находился Кристоф. Элен стояла как вкопанная, глядя, как дерево под ним треснуло, и он исчез под грудой посуды и белой бумаги, полетев головой вперед, вверх тормашками. От шока все мигом протрезвели, вмиг сообразив: смешного тут мало. Полсотни человек стояли и ждали, что будет дальше. Музыка оборвалась, оставив присутствующих наедине с актом насилия в полной тишине. Элен уже насмотрелась: и на дикарство, и на безудержное веселье, теперь это дурацкое падение с кувырком, прямо как в передаче «Видеоприколы». Видела она, и как Марко бросился к другу и стал разбирать завалы.

— Позовите кого-нибудь! – крикнул какой-то толстяк.

Зажгли лампы, и гости очутились под безжалостным, почти больничным неоновым светом, словно голышом. Люди обменивались виноватыми взглядами. Многие плохо держались на ногах, другие были совсем расхристаны, в чем-то испачканы. Девочка, с которой танцевал Биляль, выбежала вон, юноша за ней, ориентируясь на резвое цоканье ее каблучков по кафелю. Все были как мешком стукнутые. К тому же вдруг стало довольно холодно.

Элен подошла ближе, за ней двинулась небольшая группка потрясенных гостей. За перевернутыми столами она увидела Марко, который, опустившись на колени, прижимал к себе Кристофа, ощущая влажность его затылка и шеи на своей тяжелой лапе. Вокруг этого диковатого места происшествия образовался круг, и картина смутно напоминала сцену из Библии, античной драмы, из жизни шахтеров или фабричных рабочих – ужасный несчастный случай, которыми полнятся многие семейные истории.

Марко посмотрел наверх.

— Позовите же кого-нибудь! – повторил он.

Но его осипший голос был слишком слаб, а глаза застилала блестящая пленка.

— Он мертвый? – спросил какой-то мальчик, стоявший совсем близко, завороженный жуткостью этой картины.

— Да нет, – ответил его отец бесстрастным голосом.

Элен не хотелось приближаться. Она чувствовала себя здесь настолько чужой, что не могла подобрать слов. Но, находясь в этом разгромленном зале для торжеств, среди людей, которых она почти не знала, однако прекрасно понимала, Элен была точно уверена в одной вещи: Кристоф ее достал. А он как раз задвигался, дернулась голова, зашевелились руки. Отчетливо раздался всеобщий вздох облегчения, и Элен буквально почувствовала, как людей отпускает. Затем по телу Кристофа прошла дрожь, и оно вдруг обрело былую гибкость и живость. Лицо разгладилось, и, несколько раз неуверенно моргнув, он улыбнулся. На лбу уже наливалась шишка величиной с яйцо, окрашенная всеми цветами радуги.