Книга Коннемара, страница 196 – Николя Матье

Как же странно было наблюдать, как все эти люди переступают с ноги на ногу, руки в небо, подчинясь примитивным ритмам полузабытых песенок в хаотичном мельтешении лучей прожекторов. С серьезными, не привыкшими улыбаться лицами, они отдавались танцу с головой, находясь во власти субботнего угара и неприкрытого желания, рожденного на танцполе. Однако диджея не впечатлил этот транс, и он решил врубить дымовую машину. И тут же густое облако окутало танцоров и все вокруг, так что несколько пожилых гостей даже закашлялись. Была почти полночь. Подали сыры. С потолка стреляли зеленые лазеры, посылая сквозь дымку четкие прямые линии и рисуя изощренные узоры; тем временем мать жениха уже везли на машине обратно в дом престарелых.

Кристоф пригласил Элен на танец. Они рука об руку проникли в пронизанное музыкой и дымом пространство и вскоре уже отдались на волю ритмов среди других безликих тел под мерный шум басов, резкий треск ударных и словно стелющиеся по полу писклявые ноты синтезатора. Элен вдруг покружилась на месте, и Кристоф притянул ее к себе за талию, вдыхая аромат ее волос и шеи. Они поцеловались. И надо же, именно в этот момент закончился трек.

Тут Кристоф заметил, что отец так и не вернулся за стол. Он поискал его глазами, потом шепнул пару слов Элен, отчего ее плечи поникли, и ушел, а она смотрела ему вслед. Что поделать. Ей так хотелось оторваться. Она схватила с ближайшего столика ничейный бокал и залпом осушила. Диджей уже поставил Daft Punk. Элен вернулась на танцпол и, закрыв глаза, предалась музыке.

— Ты не видел моего отца?

Оторвав взгляд от мобильника, Марко ответил, нет. Кристоф собирался спросить его, мол, ну как тебе тусовка, хотя было очевидно, случались в его жизни вечеринки и получше. Так что Кристоф лишь бросил:

— Выпил бы ты воды слегонца.

И отправился на поиски отца. Начал с туалетов, потом спросил у курящих на улице, не видели ли они усатого старика, примерно вот такого роста – проведя ребром ладони на уровне глаз. Понятное дело, никто ничего не видел. Тогда он осмотрел парковку. Становилось прохладно. От волнения вкупе с ночной сыростью его немного трясло. Он проверил каждую машину, подсвечивая снаружи телефоном, но тот постепенно садился, а толку было ноль. Кристоф искал по темным зарослям, звал отца по имени. Но его призывы в темноте звучали почти нелепо. Он дошел до самых лугов, но земля там была рыхлая, влажная, ноги в ней утопали. Кристоф остановился, впитывая мрачное равнодушие природы, раскинувшейся на приволье куда ни глянь. Подумать только, его отец, возможно, сидит где-то там, дрожа от холода, заблудился во тьме, точно дитя малое.

— Папа!

Это слово, простое до убогости, будто упало ему в ноги, даже не отозвавшись эхом. Тогда он вернулся в банкетный зал и стал обходить стол за столом, задавая один и тот же предельно краткий вопрос. С каждым шагом он оставлял за полу комочки земли, но не обращал на это внимания. Грег спросил, нужна ли помощь, но Кристоф отказался, не хотелось ему беспокоить людей. Старик не мог уйти далеко, как ни крути.

Он еще раз посмотрел на кухне, за сценой, в туалете. Тревога внутри нарастала, и теперь он посылал мольбы куда-то в пространство, самые простые, древними словами, как делает любой человек в минуту страха. Марко пошел с ним, и они вдвоем расспросили работников кухни.