Книга Коннемара, страница 162 – Николя Матье

Эмодзи с поцелуем-сердечком.

Мушка крикнула с дивана: «Мама, быстрее!», и Элен с долей сожаления ставит мобильный на авиарежим и возвращается к детям. Мушка немедленно прижалась к ней, теребя себя за ступни и то и дело нюхая указательный палец, чтобы вдохнуть сладковатый запах пальчиков ног. Ее сестру от этого воротит, но в целом все хорошо, и они провели этот вечер точно, как раньше, в мягком уюте, в ласковом тепле застывшего времени.

Перед самым сном, после сказки, Элен уступила просьбам младшей, которая всегда изобретала новую уловку, лишь бы мама осталась с ней подольше. Она забралась к дочке под одеяло, и та, уставясь в потолок, завела одну из своих любимых пластинок:

— Мамочка, я не хочу, чтобы ты умерла.

— Я тоже.

— Ну хотя бы еще очень-очень нескоро.

— Еще бы.

— Может, через двести пятьдесят миллионов миллиардов лет.

— Вот именно. Пора гасить свет.

Тут, внезапно поймав другую мысль, малышка спросила:

— Как ты думаешь, курицы-зомби существуют?

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто так.

Лежа в своей кровати, Элен пытается читать, но ее мысли бродят далеко. На тумбочке стопка из пяти романов, все начаты и вряд ли будут окончены, что явно говорило: такое не впервой. В итоге она взяла в руки телефон и совершенно забылась в пылу переписки с Кристофом. Услышав, как к дому подъехала машина Филиппа, она выключила свет и притворилась, что спит. Той ночью Мушке приснился страшный сон, и Элен пришлось встать, чтобы успокоить дочку и дать ей воды. После этого она снова легла в кровать, но больше не сомкнула глаз. Тело, спящее рядом, казалось таким жарким, полным уверенности. Она подумала о Кристофе. О дочках. Все это сводило ее с ума.

* * *

— Ага, вот и он.

Наконец явился Эрванн – с улыбкой на миллион, само великолепие в остроносых ботинках, и на этот раз под теплой курткой на нем была рубашка с запонками на манжетах.

— Почти час ночи, – заметила Элен. Посмотрев в телефон. – А ему по хрену.

В отсутствие шефа офисный народ разошелся не на шутку, а вечеринка уже приобрела черты разгула: собутыльники курили прямо в помещении, невзирая на внутренний регламент, и от души отплясывали, возя ногами по полу, липкому от алкоголя и усыпанному блестками, которые одна из разудалых дам пригоршнями рассыпала вокруг, когда начались треки Бритни, – и блестки осели повсюду, в том числе на прическах и в декольте. Лизон даже умудрилась налепить их себе на скулы.

Появление Эрванна вызвало в толпе короткий переполох, но «элексийцы» уже слишком набрались, чтобы по-настоящему струхнуть, и продолжили зажигать еще хлеще. Вновь прибывший босс мгновенно скользнул на танцпол, его вельможное пузо отражало светомузыку, когда он скользил по полу своими кожаными подошвами, ни дать ни взять мастер твиста. Элен наблюдала за ним на расстоянии, гадая, что у него на уме. И, улучив момент, спросила:

— И что?

— А что? – парировал Эрванн, весь сияя.

Его борода выглядела гуще, чем обычно, придавая ему хипстерский вид – что немного обескураживало.

— Где тебя носило? Мы рассчитывали на крутую речь.

— К чертям эти речи! – воскликнул он, закатив глаза. – С меня хватит!

Лизон держится на расстоянии, в губах соломинка, с фирменно ироничным видом. Эрванн бросает на нее быстрый взгляд и снова поворачивается к Элен.