Книга Коннемара, страница 138 – Николя Матье

— WKC имеет то преимущество, что не стараются пустить пыль в глаза. Им плевать, из какой ты семьи, как тебя зовут. И даже, в общем, на твое образование. Ты же из Лионской школы, кому не знать, как тебе.

Элен кивает, а он, довольный произведенным эффектом, проводит языком по зубам, слизывая остатки салата.

— Ладно, шучу. Главное здесь, что меня никто не пасет и что мне не отказали в партнерстве по той причине, что рылом не вышел.

* * *

В последующие дни Элен наблюдает его методы вплотную – как он управляет клиентом, выслушивает его, потакает его слабостям, но и жестко осаживает, что, похоже, очень тому импонирует.

— Ты должна понять одну вещь. Клиент – существо тревожное, потому что у него есть запрос и неизвестно, будет ли он удовлетворен. Он боится сделать неверный выбор. Боится, что его облапошат. Он живет в вечном страхе, жаждет обрести хозяина и успокоиться.

Подобного рода истины Элен не могла узнать в бизнес-школе или из учебников. Она постигает их здесь, в По, в аудитории, залитой чудесным октябрьским светом, слегка ошарашенная, в ауре едва уловимого запаха носков и дорогого парфюма Марка. Больше всего ее поражает в нем сочетание проницательности и шулерства, на грани цинизма. Марк – мастер афоризмов вроде: «Наша работа состоит в том, чтобы делать уборку в пустых комнатах» или «Консультант – это чувак, который одалживает у тебя часы, чтобы сообщить тебе время, а потом исчезает вместе с ними». Но за этими хокку меркантилизма она угадывает его острый взгляд, его талант дербанить данные, когда он, словно трюфельная свинья, своим мощным всепроникающим рылом пробирается среди колонок и таблиц, органиграмм и отчетов о расходах, непреклонный, словно плуг, вздымающий пласты чисел, во всем этом чувствуя себя привольно, превращаясь всем телом в насос, клизму, с наслаждением развалясь в этом святая святых, куда сброшено все грязное белье, где организация выставляет напоказ всю интимность своего нутра.

В этом математическом болоте Марк отыскивает крупицы золота, просеивая тонны грязи и, повиливая хвостиком от возбуждения, чудесным образом находит их. Совещания он не слишком любит. Мужчины, как правило, лгут и хвастают, женщины трясутся и несут чушь. Он убежден, здесь нужно действовать строго дипломатично: делать вид, что слушаешь их, принимаешь в расчет, это своего рода отвлекающий маневр. Еще он терпеть не может жалобы потребителей, его не интересуют опросы, так называемые глубокие исследования, полная профанация – при этом его работа полностью свободна от моральных оков. Это он отдает на откуп другим. Он уже не в том возрасте, чтобы в делах им руководило сопереживание. Его знание механизмов позволяет не думать об участниках процесса. Так что психология – удел дилетантов. А он предпочитает надежность фактов.

После двух дней такого режима Элен вынуждена признать, что Марк значительно расширил ее представления о профессии, и пусть она при всем желании не могла бы перенять его стиль ведения дел, но и относиться к работе, как прежде, больше не способна. В четверг вечером они, как и прежде, ужинают вдвоем в том же ресторанчике. Марк выглядит довольным и полным энергии, улыбается, но не уточняет, что именно его так радует – факт скорого возвращения в Париж или прогресс подопечной.