Книга Будет больно, страница 91 – Ольга Дашкова

В ее голосе звучит неприкрытое восхищение, а в глазах – гордость за брата. Для нее Арнольд – супергерой, рыцарь в сияющих доспехах, принц из волшебной сказки.

— Но мне совсем не страшно, – продолжает она с той непоколебимой уверенностью, на которую способны только дети. – Арни спасет нас всех. Он настоящий принц, а вы – принцесса, которую он освободит от злого колдуна-короля.

Я сдавленно кашляю, пытаясь замаскировать нервный смешок, смешанный с подступающими слезами. Если бы жизнь была такой простой, как детские истории с гарантированным счастливым концом…

— Почему ты решила, что я принцесса? – спрашиваю мягко, перебирая ее светлые, почти серебристые локоны.

— Потому что ты самая красивая и добрая, – отвечает она с детской серьезностью. – И потому что Арни тебя по-настоящему любит. Он никого так сильно не любил раньше. Он сам мне это сказал, по секрету.

Слезы подступают к горлу, затрудняя дыхание. Арнольд говорил о своих чувствах ко мне с младшей сестрой? Этот вечный бунтарь, этот заядлый циник, который боится проявить слабость даже наедине с собой?

— Тебе пора уже спать, малышка, – шепчу я, борясь с дрожью в голосе. – Уже совсем поздно, и…

— Можно я останусь с тобой? – перебивает она, сжимая мою руку своими крохотными пальчиками. – Мне так страшно одной. В доме что-то происходит, все ходят как привидения, разговаривают шепотом. Даже Владимир Сергеевич не улыбается больше.

Владимир Сергеевич – дворецкий, единственный в этом особняке, кто смотрит на меня с неприкрытым сочувствием, хоть и не показывает этого в присутствии хозяина.

— Конечно, оставайся, – соглашаюсь я, ощущая укол совести, оттого что рада компании испуганного ребенка, который ищет у меня защиты.

Утро приносит перемены – я чувствую их, едва открыв глаза. Когда мы с Мартой спускаемся к завтраку, я понимаю, что атмосфера в доме неуловимо изменилась. Слуги носятся взад-вперед, словно муравьи перед грозой: полируют и без того сверкающую мебель, расставляют роскошные свежие букеты в вазах, которых раньше не было.

— Что творится? – спрашиваю у горничной, которая с сосредоточенным лицом меняет скатерть в столовой.

— Господин возвращается, – отвечает она тихо, избегая смотреть мне в глаза. – Сегодня к вечеру. Будет ужин.

Меня будто окатило ледяной водой. Александр Генрихович возвращается. В голове эхом отдаются его последние слова: «Наш разговор не окончен, София».

На уроке с Мартой я не могу сконцентрироваться, как ни стараюсь. Пальцы предательски дрожат, голос срывается на шепот, когда пытаюсь объяснить ей новую тему. Девочка замечает мое состояние, но деликатно молчит, лишь смотрит своими невероятными голубыми глазами.

После обеда, когда Марту увезли на занятия балетом, я в отчаянии пытаюсь найти способ связаться с внешним миром. Компьютеры надежно защищены паролями, стационарные телефоны отключены, мобильной связи нет, а выйти за пределы особняка невозможно – охрана у ворот усилена вдвое.

Я в западне. В роскошной позолоченной клетке.

Вечер наступает безжалостно быстро. Дворецкий приносит платье – темно-синий шелк, струящийся как вода, с вызывающе глубоким декольте.

— Господин просил передать, что ожидает вас к ужину, – сообщает он сухим тоном, в котором мне чудится нотка сожаления. – В восемь часов ровно. И настоятельно рекомендовал надеть именно это.