Книга Будет больно, страница 28 – Ольга Дашкова

— Бедная, маленькая, глупая, запутавшаяся девочка. Ты ведь сама не знаешь, что тебе хорошо.

Андрей ослабил хватку, теперь гладил меня ладонями по волосам, отчего по телу шли мурашки и накатывало отвращение. Он врезался в мою поясницу своим пахом, и я поняла, что он возбужден. От этого желчь подступила к горлу и начало тошнить.

Как я раньше вообще переносила с ним близость, я не понимаю.

— Ну ничего, побегай еще, моя козочка. Повысь самооценку, заберись очень высоко на вершину собственного мнения. Но учти, потом будет очень больно падать.

Толкнула его в грудь, вырвалась, вышла в коридор, пошла в свою комнату, громко хлопнув дверью, прислонилась к ней спиной.

Скотина. Гребаная тварь. Как же я его ненавижу. Да, человек может не тронуть тебя пальцем, не сделать тебе ничего физически. Но он может морально давить, угнетать, унижать, причем даже не произнося оскорбительных слов.

Он может поставить тебя на то место, где ты должна, по его мнению, быть. На коленях у его ног. Да, так он однажды сказал, когда немного перепил, что именно в этом положении мое место около него, желательно с членом во рту.

Все хорошее настроение, которое было до этого, улетучилось. Не спасали теперь даже мысли о прекрасном букете, коробке ирисок и поцелуях Арнольда.

Я, наверное, сумасшедшая, но мне нравится этот мальчик.

В кармане юбки завибрировал телефон, достала.

«Три минуты прошли давно. Выдвигаюсь с мечом и на коне. Думаю, нужно будет убить парочку драконов».

Отправляю сообщение Софии, а сам улыбаюсь.

Черт, а мне все это нравится. Оказывается, ухаживание, а ведь я ухаживаю, да или нет, очень даже заводит? Просто у меня никогда такого не было. И вся эта возня доставляет даже удовольствие.

У меня на губах все еще сладкий привкус ирисок от поцелуя с Софией, в салоне автомобиля витает ее аромат, а я, как дурак, улыбаюсь, хотя мне надо было разбираться с отцом.

Единственное, что меня раздражает, что София стесняется меня, зажимается, пытается быть строгой, держать меня на расстоянии, хотя прекрасно понимает, что мне от нее надо, и я этого обязательно добьюсь. Но все эти ритуальные танцы с бубном, цветы, конфеты, сообщения… все это прикольно. Если можно всему этому дать такое объяснение.

Никогда никому не дарил цветы, ну, кроме своей сестренки, мачехе дарил, было дело, на ее день рождения, и маме. Только для мамы в детстве цветы были сорваны с клумбы, на что всегда ругался наш садовник. А меня это подхлестывало, вселяло азарт, и маме нравилось.

Я, конечно, не собираюсь подниматься и спрашивать, все ли нормально у Софии, не хочу ставить ее в еще более неловкое положение, потому что мой «Бентли» около этой пятиэтажки со странными маргинальными личностями, распивающими пиво из пластиковых бутылок, смотрится действительно чужеродно.

В таких местах обычно кишат сплетни, хотя откуда мне знать, но предполагаю. К тому же как я понимаю, и судя по информации, которую мне дали, София живет у своей тетушки. Киперман Роза Адамовна – звучит как песня, но уверен, тетка – железный броненосец.

Женщина уже немолодая, могут возникнуть ненужные вопросы по поводу того, что я здесь делаю, на которые даже я пока не могу найти ответы. Но я хочу, чтобы сладкая секси-училка-ириска София Валерьевна чувствовала себя рядом со мной легко, свободно и максимально раскрепощенно. Раскрепощенно – это ключевое слово.