Книга Мне. Ее. Нельзя, страница 40 – Ольга Дашкова

И как они все связаны? Или как они могут быть связаны со мной? Ой, зря губернатор приехал в этот дом и начал расспрашивать его хозяина. Не нравится это Игнату и мне не нравится.

Испуганно прижалась к стене, чувствуя чье-то присутствие и заметив движение краем глаза. Рядом что-то шевельнулось, я повернулась, это был Кот, который, как всегда, возник из ниоткуда. Он сел на ступеньку рядом со мной и посмотрел в глаза.

— Сиди тихо, не мурлыкать и не мяукать. Мы подслушиваем. Да, это нехорошо. А что делать? Надо же чем-то себя занять и разобраться, что происходит. Ты понял меня? Даже не вздумай выдавать нас, – прошептала тихо, приложила палец к губам.

Не знаю, понял меня кот или нет, но глаза у него были очень умные.

— Я все услышал, Александр Александрович, не смею больше отвлекать. Вы, наверное, еще не завтракали, такие ароматы исходят из кухни. Я пойду, но вы имейте в виду, я всегда к вашим услугам. Что бы ни происходило, что бы ни случилось, я на вашей стороне.

— Хорошо, Виктор Петрович. Всего доброго. Удачи на таком нелегком посту, и помните о том, что незаменимых людей нет. И если кто-то когда-то задумает свою игру за моей спиной, в обход моих интересов и интересов тех людей, которых я представляю, будет очень плохо. Даже не представляете, как плохо.

— Ой-ой-ой, ну не пугайте меня, Игнат, мы же друзья. Никто ничего не затевает, боже упаси. Я к вам с подарком, с открытым сердцем, душой.

— Я оценил.

Мужчины начали прощаться, я вскочила с места и побежала наверх, завернула за угол, прижалась к стене. Сердце гулкими ударами отдавалось в груди, в ушах шумело, даже голова немного заболела.

Стою, кусаю губы, моля о том, чтобы они быстрее ушли. Шаги, щелчок дверного замка, тишина. Я задержала дыхание.

— Ты можешь выйти. И учти, подслушивать – это очень нехорошо.

Черт, как он мог меня увидеть? Почувствовал? Не знаю. Он сам дьявол.

— Выходи. Давай спускайся, завтракать будем, твои любимые блинчики уже остыли.

Вроде по голосу было слышно, что Игнат не сердится, но я все-таки немного опасалась.

Вышла из своего укрытия, спустилась, глядя мужчине в глаза, он лишь усмехнулся:

— Ты знаешь, что любопытство когда-то сгубило кошку?

— Не знаю. Я же ничего не помню. Вот совсем ничего. Есть очень хочется. Кто это был?

— Неважно.

— Мне интересно.

— Неинтересно.

Зашли на кухню, за нами, тяжело дыша, практически забежал Марат:

— Вот же упырь. И зачем только приперся? Что он хотел, Игнат?

— Марат, пожалуйста. За столом не будем о деле. – Игнат строго посмотрел на помощника.

— Да, и тем более здесь посторонние. А обсуждать дела при посторонних людях очень опасно, вдруг я что-то кому-то могу разболтать или передать. Или еще чего опаснее – отравить. А вы не знаете, где купить яд?

Мой сарказм и чувство юмора вырывались наружу.

Алевтина Даниловна кашлянула, чуть не выронила из рук кофейник. Игнат усмехнулся, а Марат округлил глаза:

— Так ты диверсантка?

— Не знаю, а вдруг?

— Яд – это так по-девчачьи.

— Действительно, яд слишком театрально. Пистолет, нужна только пуля. Мне кажется, очень быстрая и удобная смерть, секунда – и нет человека.

— Что за кровожадность? Что с тобой случилось, Барби? – Игнат лениво разглядывал меня, как довольный кот, пил кофе, а в глазах плясали черти.