Книга Примадонны Ренессанса, страница 44 – Ева Арк

— Затем король сел рядом с ним, и так они провели несколько часов в приятной беседе, – отчитался своему господину посол Бельгийозо.

В итоге оставив Галеаццо наедине со своей фавориткой, сам Карл провёл вечер с другой.

— Я рад слышать, что Его Величество допустил нашего дорогого сына в свои личные апартаменты и даже разделил с ним домашние радости, – с удовлетворением отозвался Моро.

Узнав об этой слабости Карла, граф принялся расхваливать перед ним красоту итальянок. Присутствие Галеаццо в Лионе, без сомнения, оказало противодействие интригам герцога Орлеанского и арагонской партии при французском дворе.

— Миссия сеньора Галеаццо, – писал Бельгийозо, – увенчалась успехом. Без его приезда предприятие было бы полностью разрушено.

Когда десять дней спустя Галеаццо ди Сансеверино вернулся в Милан, жребий был брошен, и французское вторжение в Италию было, наконец, окончательно решено.

Вскоре произошёл официальный разрыв между Миланом и Неаполем. 8 мая Альфонсо II был коронован папским нунцием. А две недели спустя, когда неаполитанский король торжественно ехал в сопровождении всех иностранных послов в церковь на праздник Тела Господня, он воспользовался случаем, чтобы спросить у миланского посланника Антонио Станги, верны ли новости, которые дошли до него из Лиона, о предстоящем походе французского короля. Посол почтительно выслушал его, держа шляпу в руке, и вежливо ответил, что ему ничего неизвестно.

— Передайте сеньору Лодовико, – сказал король, – что он первым пожалеет о том дне, когда нога французов ступит в Италию.

— Прежде чем я успел ответить, – пишет Станга, – прибыли другие послы, чтобы приветствовать Его Величество, и я больше не виделся с ним наедине.

Несколько дней спустя  Альфонсо II захватил княжество Бари, принадлежавшее Моро. Одновременно неаполитанский флот готовился напасть на Геную, а сухопутные войска собирались присоединиться к папской армии, чтобы вместе выступить против Милана.

Зиму 1494 года, «этого самого несчастливого года для Италии, ибо он открыл путь к бесконечным и ужасным бедствиям» (по мнению историка Гвиччардини), Лодовико и его жена провели в своём любимом Виджевано. После свадьбы Бьянки Марии они уединились там, чтобы провести оставшийся период траура по матери Беатриче в этой загородной резиденции, и не уезжали, пока не наступила весна.

Однако даже приближающаяся война не могла ослабить интерес Лодовико к декорации замковых покоев в Милане и их меблировке.  Но более всего его занимало завершение строительства Санта Мария делле Грацие, доминиканской церкви, которую Моро намеревался сделать усыпальницей своей семьи.  Браманте было поручено строительство нового купола, а  Леонардо готовился приступить к работе над «Тайной вечерей» в трапезной.

Беатриче д’Эсте продолжала выказывать по отношению к сестре особую теплоту и сердечность, несмотря на разногласия (или вопреки им), возникшие между её мужем и маркизом, которого  пригласили принять командование войсками Неаполитанского королевства в войне против Милана. Это предложение Франческо Гонзага, в конце концов, отклонил, как и приглашение французского короля поступить к нему на службу. Но в этом и других случаях его поведение вызвало недовольство Лодовико, в то время как властные манеры Моро раздражали маркиза и его жену.  Изабелла не нравилось, что её зять желал, чтобы рыбу из озера Гарда отправляли в Милан по первому его требованию: