Книга Весна братьев Медичи, страница 92 – Ева Арк

— Я – не правитель Флоренции, сын мой, а всего лишь первый из её граждан, – возразил Великолепный. – Помни об этом всегда, особенно, когда займёшь моё место. А если граф женится на твоей кузине, то и все блага, исходящие от Святого престола, получит её семья, а не наша!

— Ты ведь хочешь, дочь моя, чтобы святой отец даровал нашему Джованни кардинальскую шапку? – добавил Лоренцо, бросив нежный взгляд на дочь.

— Да, – помедлив, сквозь слёзы произнесла Маддалена, которая была очень привязана к своему среднему брату. – Но, говорят, что мой будущий муж – распутник и игрок!

— Во-первых, ваша свадьба состоится ещё нескоро. А, во-вторых, я обещаю тебе, что постараюсь уговорить Чибо переехать жить во Флоренцию, где он будет под нашим присмотром.

Маддалена вытерла слёзы:

— А если мой муж не согласится и всё-таки увезёт меня в Рим?

— Я думаю, сер Марко согласится поехать с тобой…

— Это правда? – Маддалена вопросительно посмотрела на присутствующего тут же священника.

— Конечно, дочь моя, я позабочусь о тебе!

— Хоть ты меня не бросаешь, падре!

На самом деле Лоренцо очень тревожился о своей хрупкой и нежной принцессе. Как на зло, в то время банк Медичи переживал один из своих обычных финансовых кризисов, и Великолепному было трудно выплатить приданое Маддалены в размере четырёх тысяч дукатов, ведь было так много других «дыр, которые нужно было заполнить». Но, в конце концов, ему удалось собрать деньги. Вдобавок, чтобы заманить Франческетто во Флоренцию, он решил подарить молодым на свадьбу дворец и виллу Пацци, а также прекрасное поместье в Спедалетто близ Ареццо.

25 февраля 1487 года, по завершении переговоров, Ринальдо Орсини, как представитель стороны невесты, подписал брачный контракт, и через два дня Лоренцо утвердил его. 4 ноября того же года Маддалена в сопровождении свиты, в которую входила её мать, выехала из Флоренции в Рим, куда прибыла 13 числа того же месяца. Через несколько дней римский папа дал обед в честь представительниц семьи Медичи и подарил Маддалене драгоценностей на сумму в восемь тысяч дукатов. Франческетто также преподнёс будущей супруге в подарок драгоценности на сумму в две тысячи дукатов. Свадебные торжества прошли в Риме 20 января 1488 года.

Иннокентий VIII в обмен на этот брак заступился за Флоренцию в деле о Сарцане перед Генуей и банком Сан-Джорджо. Но генуэзцы расценили это заступничество как вызов и послали три тысячи пехотинцев осадить принадлежавший флорентийцам форт Сарцанелло близ Сарцаны. Беспрецедентное напряжение всех сил (Неаполь, Венеция и Милан оказали флорентийцам только моральную поддержку) привело, наконец, к победе Флоренции: в апреле 1487 года генуэзцы были разбиты армией во главе с Якопо Гвиччардини и Пьеро Веттори. Но Сарцана долго не сдавалась: только 22 июня она капитулировала перед самим Лоренцо, приехавшим в лагерь осаждавших. После его триумфального возвращения из Сарцаны Флорентийская республика, как сказал историк Сципион Аммирати, «осталась свободной от всех бед, к великой славе Лоренцо».

Согласившись выдать дочь за представителя семейства невысокого происхождения, Великолепный ожидал от Иннокентия ещё и кардинальской мантии для своего среднего сына Джованни. В июне 1487 года он нашёл в курии усердных помощников – кардиналов Сфорца и Борджиа. Но папа долго не давал согласия, ссылаясь на малолетство кандидата. Решение о кардинальстве Джованни было принято в феврале 1489 года, но официально о нём объявили лишь 10 марта. Инаугурация совершилась тайно и вступала в силу лишь через три года. Но Лоренцо, несмотря на предписание хранить это в секрете под угрозой отлучения от Церкви, в тот же день сообщил об инаугурации всем дружественным державам. Да мог ли он молчать, если, по слухам, потратил на уговоры папы и кардиналов 200 тысяч флоринов? Так Лоренцо осуществил свою мечту. Возведение четырнадцатилетнего Джованни в кардинальский сан стало, как писал Макиавелли, «лестницей, возведшей Медичи на небеса». Иннокентий VIII ни в чём не мог отказать своему любезному родственнику Лоренцо Медичи. Факт этот был настолько явным, что его отмечали иностранные дипломаты – утверждалось, что «папа смотрит на мир глазами Лоренцо», и что сам Лоренцо – «стрелка компаса итальянской политики».