Книга Весна братьев Медичи, страница 106 – Ева Арк

— Никогда ещё не только Флоренция, но и вся Италия не теряли гражданина, столь прославленного своей мудростью и столь горестно оплакиваемого своим отечеством, – признал Макиавелли.

О кончине Великолепного действительно скорбели при всех дворах Италии, особенно в Риме и в Неаполе. Папа Иннокентий VIII был тяжело болен. Глубоко потрясённый смертью того, кто вместе с ним создал и упрочил союз Рима и Флоренции, он воскликнул:

— Погиб мир в Италии!

Ту же мысль высказал и старый неаполитанский король Ферранте:

— Для себя самого он прожил достаточно, но для блага Италии слишком мало. Дай Бог, чтобы никто не воспользовался его смертью и не стал строить козни, на которые не дерзал при его жизни.

Это был намёк на Лодовико Моро, мечтавшего убрать с миланского трона своего племянника, молодого герцога, женатого на внучке Ферранте. С этой целью регент побуждал французского короля Карла VIII востребовать корону Неаполя – часть наследства Анжуйского дома. Будь Лоренцо жив, флорентийская дипломатия, возможно, помешала бы этому. С уходом Медичи распались связующие звенья Лиги, охранявшей Италию от иностранных вмешательств и от венецианской агрессии. Кто-то любил Лоренцо, кто-то его ненавидел, но всем было ясно, что вместе с ним уходит целая эпоха. Золотой век Флоренции прошёл – наступали тяжёлые времена.

— Я знаю непостоянный нрав флорентийского народа. Пройдёт сотня лет, и нас свергнут, но наши деяния останутся в веках, – предсказывал Козимо Старший.

Его внук показал всем пример политики, основанной на равновесии и гармонии государств, который после смерти Лоренцо был забыт. Но остался образец его собственной жизни. Подобно своему деду Козимо, Великолепный искал смысл человеческой комедии в поучениях платоновской философии. Он поднялся на тот уровень, где разум открывает единство всех вер и религий.

С именем Великолепного навсегда связаны расцвет Флоренции, а также творения и жизнь гениев эпохи Ренессанса.

Говорят, на исповеди Лоренцо написал мелом дошедшие до нас слова:

— Ещё жил я, не жалуясь, и очень доволен своей судьбой.