Книга Лучшая принцесса своего времени, страница 79 – Ева Арк

После приветствий Елизавета сообщила инфанте, что она беседовала с господином де Бурдейлем, аббатом де Брантомом, камердинером короля, её брата, который недавно покинул Лиссабон. Тогда Хуана выразила желание задать несколько вопросов, касающихся двора её сына. Брантом приблизился и был представлен сестре короля, после чего преклонил колени и поцеловал край платья Хуаны, а после – её руку.

— Госпожа принцесса, – утверждал аббат, – была миловидной и грациозной дамой, очень роскошно одетой в шёлковые одежды и в шляпке из белого крепа, которая острием спускалась ей на лоб.

Затем Хуана задала ряд вопросов относительно молодого короля Португалии, своего сына, она спросила о занятиях Себастьяна и о том, каково было мнение Брантома о его королевских качествах.

— Я отвечал на все эти вопросы по-испански, – рассказывал Брантом, – на этом языке я тогда говорил так же хорошо или даже лучше, чем на французском.

Затем принцесса спросила:

— Красив ли мой сын и на кого он больше всего походит чертами лица?

Галантный ответ Брантома был таков:

— Его величество – один из самых могущественных принцев в христианском мире, и он – точная копия своей королевской матери.

Хуана улыбнулась, явно довольная комплиментом, и лёгкий румянец выступил на её щеках. Таким образом, беседа продолжалась до тех пор, пока не появились главный камергер и камеристка, чтобы сопроводить королеву на ужин с королём.

После того, как инфанта удалилась первой, Елизавета повернулась к искушённому придворному своего брата и, улыбаясь, сказала, прежде чем покинуть комнату:

— Господин де Бурдейль, Вы доставили мне огромное удовольствие, когда сказали принцессе то, что Вы думаете в отношении короля, ее сына.

Затем Елизавета добавила, что принцесса очень желала бы выйти замуж за её брата-короля, чему она сама была бы очень рада.

Тем временем Карл IХ и его мать отправили Шарля де Монморенуа, сеньора де Меру, к испанскому двору со специальной миссией поздравить короля и королеву со счастливым выздоровлением Елизаветы. Когда Меру прибыл, Филипп только что покинул Мадрид, чтобы пожить две недели в Эскориале и проинспектировать ход работ по его строительству. Поскольку король отсутствовал, этикет требовал, чтобы Меру оставался в доме Сен-Сюльписа до возвращения католического короля, но Филипп, догадываясь, с каким нетерпением королева ожидает писем матери и брата, разрешил жене дать ему публичную аудиенцию.

Меру сообщил Елизавете о том, что после провозглашения Карла IХ совершеннолетним Екатерина объявила о своём намерении взять юного короля в длительное турне по стране, дабы представить его народу. И что во время этого грандиозного путешествия она надеется встретиться на границе с дочерью и зятем.

Путь на родину

Ещё в июле 1560 года королева-мать напомнила Себастьену де л'Обеспину о своём заветном желании. Однако на этом пути её поджидало много трудностей, так как многие в Испании, в том числе, и герцог Альба, были против этого, не считая принца Эболи. Месяц спустя епископ Лиможа сообщил Екатерине Медичи, что встречу придётся отложить на несколько лет из-за слабого здоровья дона Карлоса, без которого король не хотел отправляться в путешествие.

В январе 1562 года дело почти не продвинулись вперед, хотя посол сообщил: