Книга Лучшая принцесса своего времени, страница 78 – Ева Арк

приступ жёлчной лихорадки в результате волнения из-за здоровья мачехи, и королевская чета решила отложить своё паломничество до весны 1565 года. Однажды, беседуя с Сен-Сюльписом, Елизавета рассказала послу об этих планах:

— Ах, господин посол, мне жаль, что во время моей болезни я дала обет совершить паломничество в собор Богоматери в Гваделупе, который находится по пути в Португалию вместо того, чтобы дать себе обет посетить Святое Распятие (в Бургосе), которое находится неподалеку от Байонны, на пути во Францию!

Сен-Сюльпис также сообщил Екатерине:

— Их величества, находя присутствие своих придворных утомительным, уединяются вместе, король с Вашей дочерью, мадам, осматривает свою галерею картин и демонстрирует ей прекрасные мраморные статуи, к очень большому удовольствию упомянутой католической королевы.

Однажды Елизавета, беседуя с мужем, спросила его:

— Если бы я умерла, Ваше Величество женились бы снова? И если да, то пал бы Ваш выбор на королеву Шотландии, как утверждают некоторые люди?

Филипп улыбнулся, а потом ответил с большой серьёзностью:

— Нет, нет, сеньора, моё положение и привычки очень отличаются от положения и привычек королевы Шотландии!

За два дня до выздоровления Елизаветы в Мадрид прибыл её соотечественник, аббат де Брантом, чьё красноречие и сплетни о французском дворе забавляли Елизавету. Она попросила герцога Альбу представить его королю, в то время как сама представила гостя дону Карлосу. Брантом был свидетелем того восторга, с которым жители Мадрида приветствовали Елизавету во время её первого появления на публике после выздоровления. Первые визиты Елизаветы были совершены в церкви и к святыням столицы, чтобы поблагодарить Бога за своё выздоровление и принести пожертвования по обету, данному во время болезни. Она ехала туда в карете, сидя впереди и откинув вуаль с лица, чтобы все могли видеть её. При этом королева была одета в белое атласное одеяние без каких-либо украшений. Толпы людей собрались, чтобы посмотреть на королеву.

— Когда она обратила к ним своё очень красивое лицо, – писал Брантом, – которое королева обычно всегда открывала, было понятно, что народ любит её с ещё большим пылом и относится к ней с почтением.

В течение пятнадцати дней подряд Елизавета продолжала свои посещения церквей и монастырей, и принесла богатые дары святыням Сан-Диего-де-Алькала и Деве Марии Аточской, покровительнице Мадрида.

Вскоре после своего прибытия у Брантома началась сильная зубная боль, которая помешала ему в течение двух дней засвидетельствовать своё почтение королеве.

— Когда Её Величество убедилась в моей болезни, – рассказывает Брантом, – она прислала своего аптекаря, который принёс мне траву, оказавшую особое действие на мой больной зуб; когда я положил упомянутую траву на него, боль немедленно прошла.

Своим поступком Елизавета навеки завоевала его сердце. В другой вечер, когда жизнерадостный аббат развлекал королеву анекдотами о дворах Франции и Португалии (где побывал перед этим), вошёл камергер, чтобы объявить о визите Хуаны Австрийской.

Поклонившись королеве, аббат хотел удалиться, однако Елизавета сказала:

— Задержитесь, господин де Бурдейль. Сейчас Вы увидите красивую и учтивую принцессу, с которой Вы, возможно, будете рады познакомиться. Её Высочество также будет рада познакомиться с Вами, поскольку Вы так недавно видели короля, её сына.