Книга Лучшая принцесса своего времени, страница 55 – Ева Арк

Одним из развлечений молодой королевы во время пребывания двора в Толедо было посещение по очереди женских монастырей столицы, беседы с монахинями, которые, будучи очарованными её приветливостью, всегда оказывали ей радушный приём и часто угощали сладкими наливками. Той же осенью королева решила устроить бал-маскарад, хотя Филипп ограничил количество гостей членами королевского двора. Дон Карлос и Хуана Австрийская тоже были приглашены, и им обоим очень понравилось это развлечение. Елизавета открыла бал танцем с королём. На королеве было роскошное платье из серебряной парчи, окантованное золотой лентой, в то время как её причёску украшала диадема из драгоценных камней. За ней следовали трубачи, а потом дамы, кто в малиновом бархате, расшитом золотыми нитями, кто в парче, и фрейлины в платьях из белого штофа с бисером. К ним портной сшил такие же штанишки, которые выглядывали из-под юбок, когда девушки приподнимали подол. Наряды девушек привели в восторг Филиппа и придворных, которые сразу же окрестили маскарад «Балом Франции». Фрейлины были нарасхват. Пикантность празднику придавало то, что все они были в масках и одинаковых платьях. На протяжении трёх часов все веселились от души. Королева была особенно в приподнятом настроении и с разрешения своего супруга несколько раз танцевала.

— Уверяю Вас, мадам, – писала Луиза де Бретань Екатерине, – что королева, Ваша дочь, здорова и так располнела, что мы были вынуждены сшить ей новые пальто и платья, потому что её талия теперь, по крайней мере, на два ногтя шире, чем когда она прибыла в Испанию. Это доставляет нам всем огромное удовольствие, ибо здесь не любят стройных женщин. Её Величество также сильно подросла, и теперь она выше меня.

Подобные развлечения давали возможность Елизавете отвлечься от бесконечных неприятностей, которым она подвергалась из-за ссор своих дам. Зло, наконец, оказалось настолько невыносимым, что де л'Обеспин, вероятно, для того, чтобы предотвратить позорное изгнание обеих воюющих сторон, счёл благоразумным поговорить на эту тему с герцогом Альбой, который, как и король, раньше избегал открытого обсуждения этой темы, хотя Филипп II выражал своё недовольство другими косвенными способами.

Встретившись с Альбой однажды во дворце, епископ начал так:

— Ваше Высочество очень обяжет меня, если сообщит, действительно ли Вы приказали дону Антонио де Толедо рассказать при французском дворе о делах королевы и её дам.

— Мадам Екатерина безоговорочно полагается на Вашу искренность, как и я сам, – добавил он затем.

На что герцог, не выказав никакого удивления, сухо ответил:

— Да, в сущности, именно по моему особому указанию дон Антонио рассказал обо всём, так как я больше ничего так сильно не желаю, как того, чтобы католическая королева подчинялась обычаям страны, которой она правит.

Затем Лимож попросил герцога более подробно объяснить, что он имеет в виду, но в этот момент Альбу позвали в зал Тайного совета, и он попрощался с послом, пообещав возобновить разговор при первой же возможности. Епископ прождал два дня, так и не увидев герцога, на третий же потребовал аудиенции у Альбы. Однако тот, извинившись, передал, что ему нечего больше сообщить по данному вопросу, который уже был решён в частном порядке его господином. Тогда посол решил побеседовать с принцем Эболи, которому объяснил, как обстоят дела, и попросил его совета. Руй Гомес, очень расстроенный возвращением Альбы, признался епископу: