Книга Жемчужина среди принцесс, страница 44 – Ева Арк

Маргарита тоже приняла участие в торжественной процессии к собору и шла рядом с матерью. На церемонии помазания Луиза Савойская сняла корону с головы Клод, в то время как герцогиня Алансонская расстегнула королевское одеяние на груди, после чего королева получила священное помазание от папского легата кардинала де Мана. Когда Клод спустилась с трона, чтобы совершить обычные подношения у большого алтаря, Луиза несла серебряный каравай на подушке, покрытой белым камчатным полотном, в сопровождении герцогини Вандомской, в то время как Маргарита соответственно несла вино. Королева триумфально въехала в Париж после своей коронации в следующий вторник, 12 мая, на открытых носилках, одетая в платье из серебряной ткани, отделанное горностаем и богато украшенное драгоценностями. На шее висело бесценное ожерелье, подаренное ей Франциском, а корона была так усыпана бриллиантами, рубинами, изумрудами и жемчугом, что по блеску могла соперничать с лучами полуденного солнца. Кроме того, на Клод была королевская мантия из малинового бархата, отороченная горностаем. Рядом с носилками королевы следовала в своих носилках, в знак вдовства обитых чёрным бархатом, герцогиня Ангулемская, причём сбруя её лошадей была такого же мрачного цвета. Далее ехала Маргарита на прекрасном коне, одетая в золотую парчу и с герцогской короной на голове. Её окружал блестящий круг придворных дам, тоже нарядно одетых. Герцог Алансонский ехал справа от носилок королевы, а герцог Вандомский — слева. Это великолепное зрелище завершилось грандиозным ужином в Лувре. Клод сидела под балдахином из золотой и серебряной ткани, «самом роскошном и красивом из всех», как утверждал хронист, со своей свекровью по правую руку и золовкой по левую. Гостей развлекали музыканты, извлекавшие из своих инструментов столь мелодичные звуки, что «превратили зал в настоящий рай наслаждения».

После коронации Клод её золовка в конце мая 1517 года на время покинула Париж и удалилась с мужем в Аржантан. Вероятно, до Карла дошли какие-то слухи о его жене и Бонниве. А Маргарита была очень несчастна, возможно, потому, что узнала о предстоящей женитьбе адмирала. В следующем месяце, июне, Франциск I покинул столицу, чтобы почтить своим присутствием бракосочетание своего любимца с тринадцатилетней Луизой де Кревкёр, дамой де Туа, единственной наследницей одного из самых знаменитых дворянских родов Пикардии.

Сохранилось письмо Маргариты, отправленное из Аржантана, в котором она умоляет брата навестить её. Однако король, вероятно, не желая вмешиваться в семейные дела герцога Алансонского, отклонил просьбу сестры. Тем не менее, Маргарита, зная о своём влиянии на брата, была полна решимости добиться своего, поскольку за этим письмом последовали ещё более настойчивые просьбы, смешанные со скорбным описанием её несчастий и нежными упрёками. Интересно, что она даже предлагала встретиться с королём тайно, притворившись, что покидает Аржантан с другим намерением. Создаётся впечатление, что герцог Алансонский выказал недовольство по поводу вмешательства своего королевского зятя в его дела и нашёл бы средство, если бы знал о намерении Маргариты, чтобы предотвратить это свидание. О чём же она хотела поговорить с королём? Быть может, пожаловаться на мужа? Или на Бонниве? Увы, об этом мы уже никогда не узнаем. В конце она просит сжечь её письмо, но король почему-то не исполнил её просьбу. Хотя Франциск считал, что лучше дать возможность сестре и зятю самим уладить свои семейные разногласия, он не мог долго сопротивляться мольбам своей «милочки», как он называл Маргариту.