Книга Жемчужина среди принцесс, страница 117 – Ева Арк

В конце концов, Маргарита и её совет приняли решение отправить архиепископа Амбренского и казначея Бабу в Мадрид в следующий понедельник, чтобы сообщить эти дурные вести королю и запросить его чёткие инструкции. Затем принцесса, чтобы недвусмысленно выразить своё глубокое неудовольствие, покинула дворец, назначенный императором для её проживания, и удалилась в женский монастырь Нуэстра-Сеньора-де-Кармель. Там она заявила, что намерена оставаться в строжайшем уединении до возвращения послов из Мадрида. Поступок Маргариты немало удивил императора: она даже не снизошла до того, чтобы возразить ему, не попыталась при личной встрече побудить его смягчить суровость требований, выдвинутых его советом, и также не пошла на то, чтобы умилостивить кого-либо из дворян, наиболее облагодетельствованных его вниманием. Однако полная приостановка переговоров была не тем, чего он желал.

В ответ Карл V послал к ней вице-короля с протестом, который заявил от имени своего господина, что она наносит ущерб делу своего брата, оставаясь в стороне, и посоветовал ей во что бы то ни стало обратиться к императору с просьбой предоставить ей немедленную аудиенцию. Послав за епископом Санлисским, Маргарита отправила его к Ланнуа со следующим ответом:

— Я ещё ни разу не ходила в гости без приглашения; поэтому, когда император решит послать за мной, меня найдут в монастыре.

Она также приказала епископу сообщить вице-королю, что удалилась в монастырь, «дабы показать всем, что если она даже не посоветовалась с императором, то её высокий ранг позволяет ей сделать это, в то время как слугам непозволительно вмешиваться в дела их господина, который пообещал королю, что будет общаться с ней наедине».

Ответ герцогини Алансонской, переданный Ланнуа, усилил опасения императора, что она может вернуться в Мадрид. Беспокойство, которое испытывал Карл, было замечено некоторыми из придворных Маргариты, которые не замедлили сообщить об этом своей госпоже. Это известие заставило принцессу продолжать держаться в стороне, особенно, когда она обнаружила, что некоторые вельможи императорского двора принялись ухаживать за её дамами, чтобы побудить её через них занять более покорную позицию по отношению к императору.

На следующий день Маргарита сообщила своему брату об этой забавной попытке Карла заставить её выйти из уединения.

— Каждый говорит мне, что любит короля, но я не чувствую этого! — с возмущением добавила она в личной записке к Монморанси, который должен был вручить её письмо Франциску. — Мой кузен, как бы они не притворялись, тем не менее, настолько сбиты с толку, что не знают, что сказать. Я только опасаюсь их медлительности; но, передавая моё письмо, скажите королю, что я нахожу их причуды настолько жалкими, что они даже вселяют в меня надежду…

Приезд Маргариты в Испанию вдохнул в короля новую жизнь. Её протеже Монморанси разделял оптимистические надежды своего царственного господина. Все приближённые Франциска тоже верили, что только «мадам Маргарита» способна осуществить освобождение короля.

Однако послы, прибывшие в Мадрид за инструкциями, развеяли оптимизм короля. Когда архиепископ Амбренский вручил ему письма сестры и статьи, от которых зависела его свобода, Франциск понял, что переговоры герцогини Алансонской привели лишь к повторению требований, которые он с таким негодованием отверг в Пиццигеттоне. Поэтому, вместо того, чтобы расчленить Францию, король решил умереть узником, что вызвало восхищение и уважение его собственных подданных и испанцев.