Книга Возвращение герцога, страница 70 – Валери Боумен

— А где…

Резкий удар локтем Хилсдейла в живот заставили Хью замолчать. Это уже интересно! Хилсдейл явно не хотел, чтобы Валентина знала, что Софи тоже в подвале. И это можно было счесть добрым знаком. Может, они вовсе не намерены ее убивать? Филипп едва не вздохнул с облегчением, но понял, что пока ничего не ясно…

— Просто не верится! Какое удовольствие вас видеть, мадам! – проговорил Филипп, кланяясь Валентине и не давая Хью раскрыть рот.

Дама выгнула дугой черную бровь и уставилась на Филиппа, чуть склонив голову.

— Итак, вы и есть тот, из-за кого столько шума? Якобы погибший!

— Он самый, собственной персоной, – улыбнулся Филипп. – А вы?

Валентина подняла руку, которую прятала в складках пурпурной юбки, и, направив пистолет на Филиппа, ответила, сияя лукавой улыбкой:

— Я Валентина Пейтон, а сюда пришла, чтобы вас убить, ваша светлость.

В темноте за спиной Филиппа Софи дрожала от страха так, что не сомневалась – те, кто пришел за ними, очень скоро услышат, как стучат ее зубы. Ей было холодно. Смертельно холодно. Руки онемели, ноги превратились в чурбаки. Она наблюдала за происходящим так, словно это был сон – кошмарный сон, – и не верила своим глазам. Валентина стояла в свете двух фонарей, направив пистолет в грудь Филиппу. Неужели это возможно?

Мачеха всегда была жесткой, себялюбивой и в лучшем случае снисходительной, но оказаться способной на убийство? Разум Софи отказывался верить очевидному, хотя мачеха и стояла перед ней в своем пурпурном платье с пистолетом в руке.

Разумеется, она подозревала, что мачеха что-то знает: даже то, что Малькольм умер не своей смертью, но видеть ее с настоящим оружием в руке и слышать, что она собирается убить Филиппа… Когда же мир успел сойти с ума? Валентина оказалась убийцей. Господи! Что, если отец… Нет! Не может быть, чтобы он тоже имел к этому отношение: он, может, и слабовольный, и не блещет умом, но не убийца.

На лестнице опять послышались шаги, и Софи в ужасе увидела, как те самые злодеи, что привезли сюда их с Филиппом, волокут в подвал упирающегося и сопротивляющегося лорда Беллингема: лодыжки связаны, запястья скованы наручниками, но и в таком положении маркиз сумел дать своим тюремщикам пару хороших тычков.

Валентина отошла в сторону, уступая этим троим место в центре помещения, – пистолет теперь был нацелен на маркиза, – и покачала головой, гневно глядя на Хью и Хилсдейла.

— Болваны! Следовало послать за мной в тот же вечер. Для такого дела вы оба слишком трусливы. Хотите, чтобы все было как надо, поручить это женщине. Именно я уладила дело с Малькольмом так, что комар носа не подточит.

Софи пришлось прикусить губу, чтобы не закричать. Так это Валентина убила Малькольма!

А мачеха обратилась к Филиппу:

— Теперь ты. Я собираюсь убить и тебя, и твоего дружка маркиза, потом вложу пистолет в его руку – вот все и подумают, будто убил тебя он. Личный врач Хилсдейла все это засвидетельствует, а свидетели, которым хорошо заплатили, подтвердят ужасную ссору между бывшими друзьями. – Она невесело рассмеялась. – Без обид, лорд Беллингем, но мы объявим, что и Малькольма убили тоже вы. Вы же шпион. Мало ли какие у вас были причины. Что, если оба брата обделывали какие-нибудь мерзкие делишки? Только Филипп, должно быть, успел-таки выстрелить, прежде чем его убили. Какая жалость!